Лев Ильич Мечников. Lagoni

— Это что вы вздумали? кричал он мне, задыхаясь: — идите по доске и ни шагу с неё не сходите, где нет доски — пробирайтесь по проложенному следу.
— Да ведь тут почва, слава Богу, крепкая, и посмотрите зелень какая славная.
— Ни-и. Это так кажется только

«Братец» объяснил в чём дело. Лагони не все в виде озёр или ям. Их множество видов, а главное, что почти каждый день появляются новые там, где их всего менее ждали. Местами почва кажется совершенно гладкою и твёрдою и из неё идёт только густой дым — это называется fumacchi. Местами огромные пространства едкой и горячей густой грязи, в которой словно черви огромной формы вечно ворочаются — это bullicami. Самое же опасное — совершенно зелёные, и даже особенно ярко зелёные, словно холмики. Над ними нет ни дыму, ничего. Но достаточно ступить на них, чтобы задохнуться, в особенности для маленьких животных, коз и т.п., которых привлекает туда особенно свежий вид зелени на этих местах, называемых в простонародье putezze; из них не выделывают буровой кислоты, а только серу в очень большом количестве. Это единственное производство в здешних местах, которое не забрал в свои руки Лардерель

Все эти подробности сообщил мне чахоточный Пьеро, навязавшийся непременно быть моим проводником.
— Нет, я не пущу вас одного, говорил он: — как можно. Вы здесь как раз попадётесь куда нибудь. Это такое место, что здесь нужно ходить умеючи. Как можно!.. Вы рекомендованы синьору Джироламо, а я пущу вас бродить одного по лагунам, да к тому же ещё под вечер. Я всё равно ничего не делаю, да мне к тому же нужно повидаться с синьор Джироламо по очень важному делу

С новым проводником пришлось идти очень тихо; я впрочем не жалел об этом, потому что он неутомимо рассказывал мне, хотя и задыхающимся голосом, всевозможные подробности о житьё-бытьё этих интересных мест. Между тем нас обогнали несколько человек работников, шедших скорым шагом из Лардерелло в Bagni a Morbo. Разойдтись было дело нелёгкое и они пошли несколько тише, гуськом, вслед за нами

Пьеро рассказал им между тем, будто бы по секрету, кому, кем и как я рекомендован. Работники остались совершенно довольны и дружески прокричали мне сзади своё обыкновенное приветствие: Viva Lei! [Здравствуйте Вам] Разговор скоро стал общим. Из него я узнал, что они шли в Bagni a Morbo «весело провести вечер», т.е. погулять в саду, поиграть на бильярде, который отдаётся в полное распоряжение синьора Джироламо на всё то время, когда у него нет купающихся, т.е. на 10 месяцев в году. «В Лардерелло мы мрем со скуки, со всеми их прекрасными заведениями», говорили они

Однако они не только для того, чтобы поиграть в бильярд, отправляются в Bagni a Morbo. Синьор Джироламо здесь представитель совершенно особенной власти, которую не поручало ему ни одно из существовавших в Италии правительств, которой сам он не добивался. «Не будь тут синьора Джироламо да ещё кавалера Серафини мы бы лучше с голоду померли, чем оставаться в Лардерелло», говорят здешние работники, и говорят притом не в глаза им и не тем только, которые могут передать их слова сэр Джироламо. Впрочем из-за чего бы они стали льстить ему — он их не благодетельствует, потому что сам беднее большей части их

В виде маленького примечания прибавлю, что тосканская Маремма с давних пор славится своим итальянским духом, что в 49 году почти одни здешние горцы составляли всё войско, дравшееся под Куртатоне* и что здесь составлялась довольно сильная колонна из работников, намеревавшаяся идти в Рим на поддержку Мацциниевского триумвирата**. В окрестности нет почти ни одного контадина, который бы не оказал Гарибальди какой нибудь важной услуги в то время, когда он провёл здесь несколько тяжёлых дней, только что потеряв свою жену и преследуемый повсюду австрийцами
[* битва при Куртатоне (Curtatone) 6 мая 1848 г., когда австрийские войска нанесли поражение сардинским]
[** в 1848 г. в восставшем против папской власти Риме Джузеппе Маццони (иначе Мадзони (Mazzoni; 1808-1880)) вместе с Саффи и Армеллини был избран членом триумвирата]