Все лица этой живописной драмы такие яркие, такие типические, что глубоко врезываются в вашем воображении и неотступно вас преследуют и днём и ночью после того, как вы выйдете из мастерской художника. Единство живописной идеи почерпнуто в том духе народной жизни, какой выражается в хронике Виллани, изобразившего ярко средневековую историю Флоренции. Пять лет писал эту картину Усси. Прежнее правительство, говорят, преследовало его за выбор сюжета. Своею картиной он как будто предрёк его участь. Но произведение прекрасно вне всяких политических намёков. Оно может послужить залогом надежд, которые возбуждает живопись Италии при новом политическом возрождении её народа. О совершенстве перспективы в этой картине и говорить нечего: это верх её успехов. Но с этим соединено индивидуальное выражение лиц, из которых в каждом говорят его душа и характер. Это, сказал бы я, шекспировский стиль живописи. Дай Бог ему успеха и в Италии, и везде <…>
{Из Специи // Русский вестник. Современная летопись. Июль. № 27. 1861}