«A Флоренск стоит меж великими и превысокими горами, a длина городскому месту и с уездом вёрст на 13, и то всё горы»
Посольство Лихачёва. «Вивлиофика» т.IV
«Florence beneath the Sun
Of cities fairest one!»
Schelley
«Di te donna del Arno
Tu in règio trono altoramenti assisa
L’imperiòso ceglio Volgi all Etruria»
Felicaya
По мере приближения поезда к Флоренции, волнение моё росло. В лунную ночь перевалили мы через Аппенины довольно крутым спуском и при скрипе тормозов, минуя Пистоию, быстро затем примчались к цели нашего пути. Это было 23 сентября 1902 года
Поезд остановился у главной, центральной станции. Погода совсем испортилась, шёл дождь и небо отовсюду заволокло
Тёмными узкими улицами проехали мы в карете и, постоянно заворачивая, наконец выехали на набережную, здесь называемую Lungarno; скоро остановились мы у подъезда гостинницы Victoria почти за городом и не далеко от общественного сада — «Кашин» (Cascines)
<…> Солнце уже сильно пригревало, a голубое небо нам было в диковинку; кругом свет и тепло, всё то, чего мы были лишены почти всё лето. Сразу почувствовалось дуновение юга, и сердце забилось сильнее среди надвигавшихся гор воистину дивного града, к которому так легко и так сильно привязываешься. Словно родная нам эта Firenze — краса городов Умбрии, воздвигнутая на древнем пепелище загадочных Râsenae, с их своеобразною древнейшею культурою, пришедшею с незапамятных времён из стран восточных
Всё это почувствовалось сразу и глубоко. Мы прожили во Флоренции лишь две недели, и мигом промчались эти чудные дни первой отдохновительной остановки на предстоящем пути, полном впечатлений и чудес!
Прежде всего надлежало вдуматься в истинное значение Флоренции, вопрошая блестящее её прошлое, отпечаток коего так глубоко и так цельно отразился на всём её облике, на всей стройной красоте её зданий и памятников бессмертного искусства..
Времени у нас было не много. Необходимо было расположить общий осмотр с рассчетом выполнить лишь всё необходимое, вполне сознавая, что для действительного обозрения всего нужно значительно большее время. Но мы не могли располагать тою свободою, которая выпадает на долю иным нашим путешественникам, не занятым людям, не стесняемым никакими срочными обязательствами
Трудно было бы для нас, да и бесполезно, составление общего плана. Нужно было считаться с разными обстоятельствами, и потому предоставить осмотр простому случаю, всегда пользуясь свободным временем, когда оно к вам неожиданно подходило, и не задаваясь широкими целями. Со мной был дневник моей матери, и я следил за её движениями по пути через Флоренцию, где прежде всего отыскал ту гостинницу, в которой она с братом моим и с тётушкой Елизаветой Сергеевной Шереметевой останавливалась в 1842 году
Эта гостинница «Locanda d’Italia» существует и по ныне, a насупротив её то здание, в котором тогда жили монахи. В нижнем этаже сохранился и магазин аптеки Св. Иоанна со всякими снадобьями — drogheria, о котором упоминает моя мать в своём дневнике
Отрадно было следить за старою записью и восстановлять минувшее, шествуя по следам его
<…>
В конце сороковых годов посетил Италию автор «Римских писем», оставивший нам образцовое доныне описание «вечного города», но он обошёл Флоренцию. За то мы имеем рассказ о ней более древнего путешественника XVII века П. Гр. Барского
«Флоренция есть в Италии град знаменитий и повсюду прослутий, под властию единого велика Дукса, т.е. вожда, иже два оние начальние гради под собою имат: Флоренцию и Сени, с окрестними. Стоит на земли благоплодовитой, мало камения имущой, в едином широком удолии, его же обстоят окрест гори високие и река едина проходит сквозе его. Есть же распростерть много в широту и долготу, имат водь здравихь текущих много и садов прекраснихь такожде, ещё же винградовь и вина изобилие велие, такожде хлебь и иние ядомие вещи не скупо продаются. Тамо богатих же, зняменитихь и благороднихь людий много, церквей, моностирей избранних и многой похвали достойнихь доволно, такожде високих вежей и столповь: домове же и полати зданием суть красни, торжища же и стогни чинно расположенни, всегда же очищенни и пометенни суть, яко не токмо ходити, но и зрети лепо: училищ же и мудростей довольно обретаються и художников, в всяком рукоделании искуснихь. Тамо народь полетичний и добре беседу простираеть, токмо не лепо изношение имут, яко проходит слово в всей Италии: lingua Toscana in bocca Romana, «то есть, добрий есть язык Тосканский, в губе Римской, страна бо та, иде же Флоренцея есть, Тосканея именуется»*
[* Барский, Странств. по свят. мест., вып.V, стр.143]