«Сиена шире, чем ворота города, открывает своё сердце входящему в неё», — гласит надпись на её стене
Сердце Сиены — её площадь, названная ещё в далёком Средневековье Полем. И сейчас на официальной табличке уличных названий на центральной площади города звучит гордое, лаконичное и простое слово — Campo. Вот оно, зелёное от трав в XIII веке, вот оно — одетое в XIV-ом в камень. Здесь в центре его вырос фонтан, в который восставшие del Bruco бросили огромный камень с высокой башни Манджа, и поныне горделиво поднимающей голову над дворцом, площадью, городом, веками… Сиенцы называли свой фонтан Fonte gaia. Весёлый источник… Теперь его нет, от него остался лишь мираж, светлая тень которого легла на страницы хроник
Campo был окружён пяти- и шестиэтажными домами ещё в XIV веке. И это не мираж: они и сегодня плотным полукольцом окружают площадь, и кажется, нет из неё ни единого выхода. Все они висят над головой, в то время как дворец стоит внизу, прочно, как крепость…
Покупаю виноград, виноград с сиенских холмов Кьянти, мыть его негде, Fonte gaia нет, а голод везде голод, даже на сиенском Кампо, где я вижу толпы моих грязных и голодных повстанцев 1371 года, овладевших этим дворцом-крепостью… Они торжествуют, но огромный корабль дворца им не под силу, в нём и гибнут их вожаки, метнув перед смертью камень в осаждающих врагов с высоты башни Манджа… Этот камень и попал в Fonte gaia. «Он летел, как метеор, — пишет хронист, — попал в Fonte gaia и рикошетом отскочил в толпу осаждавших»
Метеор оставил след в истории, но он не сохранился. Не сохранились осаждённые и осаждавшие. Нет камня, нет фонтана… Камень разбился, и из его осколков вытесаны ступени узкой улицы-ущелья, ведущей мимо высоких зданий вверх, в город, из глубин Кампо. Эти ущелья в нескольких местах прорезают высокие дома, нависшие над площадью. Отсюда, с высоты этих домов-дворцов начинаешь понимать, в чём состоит чудо сиенского Кампо. Площадь напоминает раскрытую жемчужную раковину. Внизу, в глубине её, стоит дворец. Он поднимается в голубом небе, и кажется, мелкие весёлые брызги Fonte gaia блестят на солнце вокруг розовато-серой башни дворца, стоящей на дне раковины, как боттичеллевская Венера. А вокруг, изумлённые, остановились дворцы, не решаясь сделать ещё один шаг вперёд, чтобы не повредить нежную раковину сердца Сиены
С узких сиенских улочек сюда, через ущелья проходов, рвутся по низким каменным ступеням потоки воды. Они стремятся вниз, в глубь раковины Кампо. Они грозят смыть дворец и его башню Манджа. Но она непоколебима
С узких тесных сиенских улочек через каменные ущелья толпы восставших устремлялись ко дворцу. Они останавливались у высокого края раковины перед массой воздуха и света, затем они отчаянно скатывались на дно раковины, овладевали башней, но, удивлённые и устрашённые победой, останавливались, не зная, что делать с гордой красавицей
Даже испано-немецкие полчища Карла V, схватившие Сиену за её золотые кудри, порвали их, но не решились отрубить ей голову: Сиена лишилась почти всех своих башен, но величайшая из них, Манджа, плывёт по волнам истории в жемчужной раковине Кампо. Уничтожить Кампо — это значит вырвать сердце Сиены, живительная кровь которого разлита по всем его улочкам, небольшим площадям и дворикам
Они все сдержанны, скромны и хранят на себе розовато-серый отсвет жемчужной раковины Кампо. Их барельефы, скульптуры, кампанилы, стены внутренних двориков излучают живое тепло, тонкую акварель красок, изящный юмор. Они разлиты везде: даже в грандиозном мраморном соборе — музее сиенского гения, в сиенской волчице, вскормившей младенца — основателя древнейшего города Sena, в маленьких сумрачных боттегах букинистов, в монастыре на окраине города, в пышном банке Monte dei Paschi выросшем на прибылях от зелёных пастбищ её средневековых лугов и даже в чисто сиенской традиции левостороннего движения