И на Новом рынке выросла статуя гонфалоньера справедливости Микеле ди Ландо. Его знамя и осеняет теперь дела Нового рынка с его аристократически-буржуазным духом. Здесь даже торгуются по-иному. Здесь звучат другие цифры: не centi, a mille:
— Платок чистой шерсти, синьор, да ведь это древняя специальность нашего города. 8 тысяч, синьор, или два за 15.
— Два платка! — «Линкольн» отчаливает, оставив 15 тысяч за древнее искусство…
— Grazie molto, signor… — и в сторону соседке:
— Спасибо Cinghiale, выручил, они ведь по 5 тысяч
Чингиале — это медный вепрь, стоящий у рынка. Он приносит счастье: деньги, детей, мир, возлюбленного. К нему идут девушки, торговки, бездетные матери, биржевики в котелках тучей облепляют его перед покупкой акций (биржа — рядом)… Cinghiale — копия мраморного античного языческого вепря — это судьба Нового рынка, судьба Флоренции… Его медное рыло блестит золотом от прикосновение тысяч рук. Я тоже помог его блеску и славе… К нему идут и флорентийские мальчишки за своим несложным счастьем:
— Америго, подожди! — просит черноглазый сын Нового рынка, оторвавшийся от Cinghiale
<…>
На рынке Италия находится у себя дома, полного шума, споров, суеверий, язычества, жизни…
22.IX.61
{Итальянские миниатюры (печатается в сокращении) // Россия и Италия. М.: ИВИ РАН, 1993}