…У друга Роберто по линии Общества культурных связей с СССР, секретаря его флорентийского отделения Антонио Лавакки, тонкий профиль, сдержанный взгляд. Узнав, что я был дома у Роберто, он настойчиво требует меня к себе.
Большой старый дом. Коридорная система, но за каждой дверью своя, отдельная квартира. Разве могут две семьи мыться в одной ванной? У Антонио есть всё: милая жена Антониетта, маленькая дочь, которую с трудом отправляют спать (она ведь тоже итальянка, а значит и любопытна), отец и мать. Все они сдержанны, стесняются, не в пример матери Роберто. Самый разговорчивый из нас всех за обедом — это я, поддерживаю веселье, шучу в меру своих разговорных сил. Они стесняются, у них простая квартира, всего две комнаты, столовая и спальня, ну ещё кухня. Да вот, за окном, на крыше сад: кактусы и маленькие пальмы. Гулять в нём нельзя, но смотреть приятно. Оживляются, улыбки расцвечивают их простые хорошие лица. Очень тепло в этой семье
— Да, Антониелла не работает, но я вяжу шерстяные вещи, — говорит мать Антонио
Опять гора пышущих жаром спагетти, мясо, кьянти. Антонио рад показать свою библиотеку — полочку с книгами. Эренбург, Виктор Некрасов… Да, и Ленин. И Грамши
Перед уходом Антонио приглашает меня почистить ботинки. Идём в кухню. Чистим. Моем руки под кухонным краном. Прощаемся. Квартира бедная, из итальянского неореалистического фильма. Оттуда же и герои его — скромные, гостеприимные, душевные, любящие люди
* *
*
…У старого профессора Армандо Сапори мне пришлось быть дважды. На площади Санта-Мария Новелла, прямо против древнего храма, стоит дом XVII века. На верхнем, третьем этаже — квартира Армандо Сапори. Приёмная. Кабинет. Столовая. Очевидно, комната дочери — Джульяны, некрасивой, умной, образованной, ангела-хранителя своего il babbo — как она его называет — отца, которого она нежно любит и бережёт, — и комната живой, но корректной (это трудно, но положение обязывает) прислуги — в глазах лукавые огоньки прорываются через границы профессорских правил поведения. В комнатах есть ещё один жилец — пёс Diavolo. Он слушается только прислугу, а она считает его своею гордостью и, не спрашивая хозяев, приводит в столовую во время обеда
Сапори — полный, мягкого характера, итальянец из Сиены, любит животных и не может сердиться. Джульяна колеблется. Я восторгаюсь. Номер прислуги прошёл удачно, и она, осмелев, говорит: — Синьор, я вас вчера видела на нашей площади, когда гуляла с Дьяволо…
Меня сажают на почётное место.
— Нет, это место председателя, а я не председатель, профессор (non sono presidente).
— Вы — гость, — говорит Сапори и садится сбоку
Занимаю председательское место. Бьёт половина восьмого. Обед начат. Суп со спагетти, мясные шарики в соусе, очень вкусные — равиоли по-генуэзски, на закуску пармиджано и рюмочка коньяку. Как только я их съел, неслышно появилась прислуга и, сверкая лукавыми глазами, молча снова поднесла равиоли, полный поднос
— Замечательные. Спасибо, сыт по горло. У Сапори вкусно, — придумываю я итальянский афоризм: Il Sapori ha tutto saporito. А что это за удивительное вино?
Оказывается, и вино, и равиоли готовила Джульяна, историк аграрной эволюции Италии и знаток кулинарии…