<…>
Уезжаю из Рима в ясный морозный день… <…> Поезд идёт в сторону моря, потом покатится по приморским болотам, всё вдоль берега, то приближаясь к нему, то отступая, до Ливорно и Пизы, дальше к Специи, через сотню больших и малых тоннелей, высоко над морем, минуя гигантские мосты, перекинутые через ущелья от группы домиков к группе домиков. В южной стене тоннелей пробиты окна; в них на мгновение сверкнёт голубая даль моря, зелёный силуэт пиний и бирюза глуби у самого берега. Путь от Рима до Генуи — один из самых красивых и самых утомительных; его вторую часть, более эффектную и более раздражающую нервы, я проезжаю не менее, чем в 50-й раз. Помню на-память все станции, расстояния, мосты, горные потоки, тоннели, деревушки, помню лица начальников станций, их жён и из года в год подрастающих детей. Это отнюдь не делает дорогу более весёлой!
Скучный путь нужно удлинять, разбивая его на части; справедливость такого парадокса признает каждый привычный и неторопливый путник. Чтобы избежать десятичасового сплошного перегона, я обедаю в Пизе <…>
В Пизе, на Старой Зелёной площади, чарует взор собор, а ажурная башня, слегка наклонившись, плывёт по небу в сторону, противоположную бегу небесных барашков. Когда, сняв шляпу и смотря вверх, вы следите глазами спокойное течение в лазури её верхушки, так похожей на капитанский мостик воздушного корабля, — большей красоты представить себе нельзя, хотя много есть в мире и в самой Италии красоты большей и высшей. Завтра тот же культ красоты вы найдёте в освещённом восходом парусе на ещё тёмной глади моря
Верхушка башни уплыла в закат. Я звоню у двери итальянской семьи, где буду слушать после обеда цыганские и русские песни, — увы! — без слов, лишь «с выражением» исполненные на пианино. В этом есть своя экзотическая прелесть. Потом мы идём на лекцию в народный университет, где апостол воздержания, профессор с деревянной ногой, больным сердцем и слабой грудью, ведёт борьбу против алкоголя. Россия своей печальной статистикой даёт ему много страшных иллюстраций, но он не забывает и родной Пизы:
— На этом экране, господа, вы видите бочку, внутри которой целиком помещается наша пизанская башня; именно столько вина потребляет ежегодно пизанская провинция
Аудитория пустеет. Дуга огней по набережной намечает знаменитый изгиб Арно. Тушу лампочку, и перед лицом благодетельного сна пизанская башня, брошенная в огромную винную бочку, уплывает навстречу барашкам. Мой поезд уходит завтра, рано утром <…>
{По восточной Ривьере // Русские ведомости. 15 февраля 1914 года, № 38}