Фалилеевский альбом гравюр «Италия» к счастью не предназначен для лежанья в гостиной у подножья электрической лампы с жёлтым абажуром; его отдельные листы не будут вставляться в рамку и вывешиваться на стенку. В нём нет ни красивости картинок, ни услужливости художественных фотографий. Это альбом для любителей гравюрных опытов и поклонников Италии, в чём 6ы ни запечатлелся её характер и её оригинальность
<…>
С исключительною чуткостью он находит уголок, дающий Флоренцию <…> Мокрая бронза, силуэт тритона, башня в отдалении, безлюдность площади, где живое спряталось под полотняную крышу ресторанчика; налево — тёмный строгий палаццо, дающий контраст снежной белизне воды фонтана, — всё на небольшом поле зрения. Это — почти фокус художественной компановки. Взято сердце города и понято чутьём художника. Эта гравюра кажется мне большим достижением
Флоренция вообще — удивительный город. Те, кому удалось почувствовать Рим, находят общий язык о нём и общий угол зрения. Те же, кто чувством углубились в тайны Флоренции, могут быть правы, продолжая говорить на разных языках и расходясь в своём толковании глубочайшего из городов Италии. На piazza Signoria пересекаются нити воззрений и пониманий; поэтому именно её профили, а не вид города с холмов, не ponte vecchio и не течение Арно хранят ключ к познанию Флоренции. Этот ключ художник нашёл в мокрой бронзе фонтана; он так же прав, как нашедший его на ступенях loggia. Прав не более и не менее, прав по-своему. Ему Флоренция ближе Рима, как это случилось с талантливой Вернон-Ли, посвятившей Флоренции лучшие страницы и холодной — в страницах о Риме <…>
<…> весь альбом есть художественный интимный дневник итальянских впечатлений. И не эта ли интимность делает его милее, приятнее и ближе всякому, кто имеет две родины: родину духа оседлого, с облачными и дождливыми далями — Россию, и родину духа блуждающего — Италию, где, в вечности Рима и в глубокой думе Флоренции, в этом чужом, — своё и родное найдёт — если хочет — пытливый дух русского непоседы…
Барвиха, июль* 1922 г.
{* 17 августа 1922 года Михаил Андреевич Осоргин провёл сотрудников гпу, приехавших в Барвиху его арестовать, а 29 сентября был выслан из России на «философском» пароходе}
{В. Фалилеев. Италия. Гравюры на линолеуме. Госиздат, Москва-Петроград, 1923}