За несколько часов, — всего за 7-8, — я успеваю увидать несколько чудесных мест. Сначала давно и очень хорошо знакомые монументы Рима, по улицам которого еду из дому к вокзалу, потом меньше знакомую площадь Пизы, с собором, крестильней и наклонной башней, наконец, впервые вижу оригинальнейшие и единственные в своём роде стены Лукки. Здесь нужно сделать привал
Лукка — один из скучнейших городов Италии; она населена клерикалами, довольными своей судьбой, своим кофе и площадью Сан-Микеле. Даже с исторической точки зрения Лукка неприятна
Поэт Серкамби сказал про неё:
Она обладает прекрасными стенами,
Она вся застроена башнями
В ней золота и шёлку сверх меры…
Но другой величайший поэт, автор «Божественной комедии», сказал вернее:
«Здесь «нет» за деньги превращается в «да»
Местный историк с гордостью пишет про свой родной город: «Лукка так древна, что ничего неизвестно об её происхождении»
Так он начинает исторический очерк Лукки. Но едва история Лукки делается достоверной, как на сцене появляются деньги. За 22 тысячи флоринов она была продана Франческо Кастракани, который владел ею лишь месяц. Проданная вновь за 60 тысяч флоринов Герарду Спинола, она уже через год переуступлена Джованни Богемскому, который, ограбив население, продал её за 35 тысяч флоринов братьям Росси из Пармы, и т.д., и т.д. Были, конечно, в её истории и более блестящие странички, но всё-же акт купли-продажи более всего подходит к этому игрушечному городу с величайшими крепостными стенами, рвами, бастионами и чудовищными железными дверями
Для художника Лукка — клад. Но художники вообще — народ счастливый, особенно на итальянской почве. Другое дело — бытописатель современности. Последний, проходя мимо исторических ворот Лукки, не должен видеть их величавой строгости, а должен видеть только двух чиновников внутренней таможни, ограждающих город от контрабанды, да размалёванные афиши, наклеенные на старый камень: в сентябре пойдёт серия опер Верди; в сентябре бега… В сентябре! А сентябрь ещё за горами, хоть и не за высокими
Маленькие итальянские города тем существенно отличаются от наших, что у них всегда есть своя история, своя гордость, своя площадь и свои памятники
У бедных русских городов зачастую даже вместо простого самолюбия имеется только исправник, а вместо истории — исчет времени по происшествиям. Лукка, кроме всех прочих аттрибутов, имеет и газету, притом либерально-националистическую. Сегодня лукезский орган в передовой статье намекает Австрии, что она лучше всего сделает, отдав под суд представителей власти в Триесте за обиду, нанесённую чиновникам-итальянцам, а не то…
Была и в России одна провинциальная крошечная газета, которая писала в передовой: «Мы уже не раз указывали Англии»…
Впрочем над этим смеяться не следует. Наоборот. Смотрите, как в этих маленьких политиках много достоинства, гармонирующего с достоинством граждан маленькой Лукки! Путём плебисцита они признали себя частью Третьей Италии, и они умеют быть независимыми и полноправными гражданами; как таковые, они считают себя в праве и намекнуть Австрии, и, пожалуй, указать Англии. Это не исключает в них интереса и к местным событиям. Например, вторая большая статья сегодняшнего нумера написана в форме письма в редакцию одного владельца конюшен. Он прежде всего утверждает, что нахал, жеребец которого на недавних бегах будто бы обогнал его кобылу «Париж», употребил трюк, так близко подъехав, что почти задел колёсами «передние ноги собственной нижеподписавшегося кобылы «Париж». На этом основании нахалу публично предлагается вызов на новое состязание, со ставкой в одну тысячу лир, а то и больше. Кроме этих двух главных статей есть ещё ряд маленьких хроник