<…>
— Что же делать, если человеку суждено узнавать не одни радости, — сказал Милоствов, остановившись у окна и глядя на тополь. — Но ведь и печаль побуждает к лучшему, печаль побуждает человека стремиться к лучшему. Давайте послушаем «Воспоминание о Флоренции» Чайковского… это струнный секстет, участвуют только скрипки и виолончели. Чайковскому нужна была беседа всего шести голосов, они напоминали ему, может быть, о лучшей поре его жизни. Вспомним и мы с вами что-нибудь хорошее… ведь было у нас и хорошее!
<…>
…музыка, подобно ручью, побежала и начала разрастаться <…> Может быть, в глухую осень в Клину под шум тяжёлого дождя вспоминал он Флоренцию и годы молодости, но из воспоминаний возникло и то, что только ещё предстояло ему увидеть и сделать
<…>
Это было так недавно, почти вчера по силе воспоминаний, а не семь лет назад, когда и он, Милоствов, с женой побывали во Флоренции, стояли на мосту Понте-Веккио, а внизу нёс свои мелово-беловатые воды Арно, и в ближней церкви стенал, ударяясь о неподвижное било, раскачиваемый колокол утренней мессы
Семь лет назад группа актёров театра, в котором служил Милоствов, предложила ему поехать вместе с ними в Италию, и он с женой решили наконец осуществить давнюю мечту их жизни… Всё было тогда в то утро: и нежная, сиреневая полумгла ещё не поднявшегося тумана в горах над Фьезоле, и журчание стремительной беловатой воды под полуокружиями моста, на котором торговали флорентийскими памятками. Он купил тогда жене брошку из мозаики, с крохотной розочкой на палевом фоне, и пожилой, с крупным носом, продавец смотрел, как жена прикалывает брошку к груди. «Una bellezza slava», — сказал он тогда, он назвал её славянской красавицей: она, правда, была ещё красива, Вера, ей было тогда всего тридцать шесть лет… «Давай пообещаем друг другу, что никогда не забудем этого утра», — сказала она, и они пообещали друг другу это, шли затем по утренним улицам, а на пьяцца делла Синьория продавали цветы, тугие розы стояли в вёдрах цветочниц, и Флоренция пахла свежестью утра и розами. Он сумел всё это передать в своём «Воспоминании о Флоренции», великий музыкант, он подсмотрел его, Милоствова, жизнь, запомнил в ней лучшее и оставил это в звуках и гармонии…
<…>
{Собрание сочинений: т.3. Рассказы. 1967-1968. Люди и встречи. — Москва: Худож. лит., 1974}