— Как это напоминает блаженной памяти Гольдони! Какая восхитительная простота! — восторгалась m-me Монье, хлопая бичем с красной рукояткой. Им предложили яичницу, сыру, кьянти и салàми в прокопчённой таверне, напоминавшей разбойничий притон, и хозяйка, кривая и загорелая женщина, прижавшись к спинке деревянного стула щекою, слушала, как мужчина без пиджака, в позеленевшей фетровой шляпе, чернобровый и большеглазый, рассказывал господам про неё:
— Давно было известно, что Беппо здесь бывает по ночам… Карабиньеры говорят ей: «тётка Паска, не брезгуй нашими деньгами, а Беппо всё равно попадётся». Она думала, не решалась… она — честная женщина, посмотрите… Но судьба всегда будет судьбой; раз он пришёл со свадьбы земляка, выпивши, и лёг спать… Паска предупредила раньше карабиньеров и свистнула, а ножи и ружьё раньше отобрала от Беппо. Что он мог сделать? он — человек, синьоры…
— Как он ругался! Связанный, он бросил ногами вот эту самою скамейку, повалился и стал кататься! — говорила Паска сиповатым голосом, блестя зубами и своим единственным глазом и, улыбаясь, будто рассказывала самые приятные вещи.
— Да, да, она молодец — Паска, даром, что кривая! Ещё стаканчик? — предлагал бородатый мужчина, хлопая в то же время хозяйку по плечу
— Смуров, Орсини, вернитесь скорее наверх, я забыла свой зонтик, вы последние, мы вас подождём! А? что? Зонтик, зонтик! — кричала с первой тележки m-me Монье, осаживая ослов и оборачивая назад своё безобразное, розовое и улыбающееся лицо в развевающихся рыжих локонах
Таверна была пуста, неубранный стол, сдвинутые скамьи и стулья напоминали только что бывших гостей и за занавеской, где скрывалась кровать, были слышны вздохи и неясный шёпот
— Кто тут есть? — окликнул Орсини с порога, — тут синьора забыла зонтик; не видали ли?
За занавеской зашептались; потом Паска, трёпанная, без платка и лифа, поправляя на ходу грязную юбку, загорелая, худая и, несмотря на свою молодость, до страшного старая, молча показала на стоявший в углу зонтик, белый, кружевной, с неопределённым желтоватым рисунком наверху, с белой ручкой. Из-за занавески мужской голос крикнул: «Паска, а Паска? ты скоро? ушли они?»
— Сейчас, — хрипло ответила женщина и, подойдя к обломку зеркала на стене, сунула в трёпанные волосы красную гвоздику, забытую Орсини
Они были почти единственные в театре, следившие с полным вниманием за излияниями Изольды Брангэне и почти незаметившими, как вошёл король с королевами в ложу против сцены и, неловко поклонившись встретившей его приветственными криками публике, опустился на стул у самого барьера со скучающим и деловым видом, маленький, усатый и большеголовый, с сентиментальным и жестоким лицом. Несмотря на действие, в зале было полное освещение: дамы в ложах, декольтированные и в колье, сидели почти спиной к сцене, переговариваясь и улыбаясь; и кавалеры с бутоньерками, скучные и корректные, делали визиты из ложи в ложу. Подавали мороженое, и пожилые господа, сидевшие в глубине лож, читали, держа развёрнутыми, газеты
Ваня, сидя между Штрупом и Орсини, не слышал шёпота и шума вокруг, весь поглощённый мыслью об Изольде, которой чудились рожки охоты в шелесте листьев
— Вот апофеоз любви! Без ночи и смерти это была бы величайшая песнь страсти, и сами очертания мелодии и всей сцены как ритуальны, как подобны гимнам! — говорил Уго совсем побледневшему Ване
Штруп, не оборачиваясь, смотрел в бинокль на ложу против них, где сидели тесно друг к другу белокурый художник и небольшая женщина с ярко-чёрными волнистыми волосами, стоячими белесоватыми огромными глазами на бледном, не нарумяненном лице, с густо красным, большим ртом, в ярко-жёлтом, вышитом золотом платье, заметная, претенциозная и с подбородком вульгарным и решительным до безумия. И Ваня машинально слушал рассказы о похождениях этой Вероники Чибо, где сплетались разные имена мужчин и женщин, погибших через неё
— Она — полнейшая негодяйка, — доносился голос Уго, — тип XVI века.
— О! слишком шикарно для неё! Просто — поганая баба, — и самые грубые названия слышались из уст корректных кавалеров, глядевших с желанием на это жёлтое платье и русалочные развратные глаза на бледном лице