Первая каменоломня находится высоко на боковой горе, в пещере. Тропа, ведущая к ней со дна оврага, идёт по крупному мраморному мусору и так крута, что мы вернулись с пол-дороги. А Инглезе даже и вернуться не мог. Что ни ступит, то обрушит своей тяжестью щебёнку. Наконец он взмолился, и мы едва-едва спустили его вниз. Мы удовольствовались только тем, что узнали от г. М. — Ломка принадлежит генералу Кукьяри, который разрабатывает камень сам. Это лучший статуйный мрамор, очень твёрдый, белый и искрящийся как сахар, и прозрачный. За-то генерал Кукьяри и продаёт его не дёшево: по три рубля кубическую четверть аршина. Второй сорт мрамора, на вид как будто и такой-же, но мягче, и чуть-чуть с желтизной, стоит всего сорок копеек. Его ломку мы видели: его просто рвут порохом от горы. Всех пещер и ломок — четыреста
Назад мы спустились по железной дороге. Дорога устроена исключительно для возки камня, и путешественников возят только из любезности, без всякой платы. Эта любезность весьма грандиозна. Вас сажают на локомотив. Сзади — шестнадцать товарных вагонов, наполненных глыбами мрамора. У их тормазов стоит по два рабочих и всё время, точно рулевые на пароходе, работают их ручками. Вот их слегка отпустили, — и поезд понёсся вниз по крутому уклону. Вагоны с камнем так и напирают, так и лезут на паровоз. Тормаза визжат, колёса скрежещут о рельсы, машинист свистит. Вот тонель, — и несколько мгновений мы ослеплены мраком и оглушены грохотом поезда. Вот вынырнули из него, — и видим позади голое ущелье, уже слегка освещённое белым месяцем и блестящее при его свете как шолк, а впереди — необъятную панораму всего карарскаго оврага, широкими воротами открывающего море, которое на горизонте поднялось до уровня наших глаз. Ещё тонель и подземелье, ещё свет и дивная поверхность земли, — и мы приехали <…>
{Приключения и впечатления в Италии и Египте; Заметки о Турции. — Санкт-Петербург: тип. Н.А. Лебедева, 1887}