В 1505 году двадцатидвухлетний Рафаэль обосновался во Флоренции, колыбели и лаборатории нового реалистического искусства, где ровно двести лет тому назад великий Джотто заложил его основы. Возникшее в недрах феодального общества на почве демократической культуры торгово-ремесленных итальянских коммун, это искусство к концу XV века уже приближалось к наивысшей точке своего развития, протекавшего в упорной и победоносной борьбе с отвлечёнными условностями средневековых церковных традиций во имя права художника на познание и изображение реальной действительности. Так постепенно, трудом нескольких поколений выковывались новые выразительные средства и новые творческие методы, основанные на научном изучении объективных законов бытия и восприятия внешнего мира. Если на протяжении XIV века эти поиски велись большей частью ещё ощупью и чисто эмпирически, то с первых же десятилетий XV века начинается период кропотливой, аналитической работы в области перспективы и описательной анатомии, как необходимых предпосылок всякого реалистического изображения. Однако наряду с этой тенденцией к анализу, приводившей нередко к пассивному копированию и мелочной детализации в ущерб единству и целостности художественного образа, с самого же начала намечается другая, синтезирующая тенденция, неразрывно связанная с основной задачей нового, гуманистического общества — созданием обобщённого, монументального и героического образа совершенного человека. Эту традицию, восходящую ещё к Джотто, нетрудно проследить через фрески Мазаччо и Пьеро делла Франческа вплоть до «Тайной вечери» Леонардо да Винчи и картонов того же Леонардо и молодого Микеланджело для неосуществлённых росписей во флорентинской ратуше, которые были выставлены для всеобщего обозрения как раз в те годы, когда Рафаэль работал во Флоренции. Таким образом, в самом начале XVI столетия в искусстве итальянского Возрождения уже отчётливо вырисовывались общие очертания нового, классического стиля монументального реализма. Созреванию этого стиля немало содействовало углублённое и всё более и более систематическое изучение античного искусства, в особенности в Риме <…>
Рафаэль унаследовал от своих предшественников две основные задачи, ожидавшие окончательного и зрелого решения. Верховной и центральной задачей Возрождения, как и античности, было создание образа совершенного человека, причём совершенство мыслилось преимущественно как пластическое совершенство прекрасного человеческого тела, красота которого должна была служить правдивым выражением внутренней гармонии всесторонне развитой личности. В поисках этого идеала мастера Высокого Возрождения достигли небывалого и никогда более не превзойдённого владения человеческой фигурой, абсолютной свободы её изображения как с натуры, так в особенности без неё. Отсюда классическое совершенство возрожденческого рисунка, в котором анатомическая точность и переработка античных образцов только средства для воплощения этого идеала, оставшегося недоступным для всех видов академизма и классицизма. Научную постановку проблемы дал Леонардо в своих анатомических исследованиях. Разрешил её великий скульптор Микеланджело, у которого Рафаэль учился на протяжении всей жизни
Вторая историческая задача, разрешённая Высоким Возрождением в лице Рафаэля, заключалась в том, чтобы связать человеческие фигуры с окружающим их пространством и друг с другом. Это значило — создать такую многофигурную картину, в которой можно было запечатлеть сложное совершающееся во времени событие и в которой всё многообразие движений действующих лиц было бы сведено к наглядному композиционному единству. Впервые задача эта была разрешена в «Тайной вечере» Леонардо со всей свойственной этому мастеру логической принципиальностью. Рафаэль в своих зрелых композициях безгранично углубил и обогатил возможности, заложенные в этой проблеме. Он достиг абсолютной свободы в изображении драматического действия и его носителя — человеческой фигуры, свободно движущейся в окружающем её пространстве. Именно в этом и проявился его гений и в этом заключается то новое качество, которым он обогатил мировое искусство. Действительно, уже в самых первых своих произведениях Рафаэль обнаруживает невиданное до этого в живописи ощущение пространства, в котором человеку живётся легко и просторно