<…>
* * *
<…> только после переезда во Флоренцию в 1505 году Рафаэль окончательно преодолевает отсталость и провинциализм своих первых учителей и погружается в кипучую творческую атмосферу передового искусства. Ведь Флоренция всё ещё оставалась центром всей художественной культуры Возрождения, где как раз в эти годы в искусстве уже зрелого Леонардо и молодого Микеланджело выковывались принципы новой классики, сочетавшей полное овладение человеческой фигурой с поиском законов монументальной композиции. Рафаэль жадно впитывает в себя новые веяния и быстро овладевает мастерством в решении новых задач, поставленных передовыми мастерами Флоренции. И прежде всего это сказалось в создании им нового типа изображения Мадонны с младенцем, многочисленные варианты которого заслужили ему непреходящую и всемирную славу
Итальянские художники XV века, за немногими исключениями, трактовали этот центральный мотив католического религиозного искусства главным образом в бытовом и интимном разрезе, стремясь очистить его от всякой церковной парадности и условности. Рафаэль же сохраняет и обогащает все лирические и эмоциональные возможности, заложенные в теме материнства, но придаёт ей невиданную до того значительность и величие, воплощая нежнейшие и тончайшие оттенки чувства в подлинно монументальных образах, подчиняющихся строгой композиционной логике <…> Позднее, в Риме, зрелый мастер не расстаётся с этой темой. С одной стороны, в небольших изображениях Мадонны он углубляет тот же принцип, но с ещё большей пластической силой достигая величайшей концентрации, как, например, в «Мадонне в кресле» <…> с другой стороны, он совершенно по-новому трактует традиционную схему торжественного алтарного образа Мадонны с предстоящими святыми, как, например, в «Мадонне из Фолинэо» или в «Мадонне с рыбой» <…> а главное, в «Сикстинской Мадонне» <…> которая справедливо считается одним из чудес мирового искусства и в которой мастерство Рафаэля достигло высшего своего совершенства
Наряду с работами над проблемами композиции Рафаэль во Флоренции упорно трудится над овладением человеческой фигуры, изучая законы её механики и мимики в поисках нового героического типа человека. Рафаэль умел учиться и учился до последнего дня. Неудивительно, что в этот момент, перед лицом одной из главных задач, стоящих перед художниками Высокого Возрождения, он обратился к искусству Микеланджело. Знаменитое «Положение во гроб» <…> написанное во Флоренции, — яркое свидетельство этой, по существу, исследовательской работы и влияния Микеланджело, у которого автор заимствовал целый ряд пластических мотивов. Поэтому, несмотря на отдельные великолепные детали, картина страдает некоторой вымученностью и загруженностью и лишена той лёгкости и прозрачности, которые так свойственны Рафаэлю
{из вступительной статьи к альбому «Рафаэль Санти» (М.: ГИИИ, 1956)}