<…> «В ней, — говорит один современник про Великую Княгиню Елену Павловну, — было что-то подымающее». Поэты, музыканты, все деятели эпохи освобождения крестьян, прошли через чертоги Михайловского дворца, все дышали животворящим воздухом, которым был окружён образ этой удивительной женщины. Я помню Елену Павловну, один раз её видел. Это было во Флоренции, когда мне было двенадцать лет; мы с матерью пошли в галерею Uffizzi; в самом сердце этой дивной галлереи, в круглой зале Tribuna, мы увидали Великую Княгиню и её фрейлину, известную баронессу Эдиту Фёдоровну Раден. О чём говорили дамы, не помню; помню только, что нежной рукой старушка потрепала меня по щеке. Тогда же, во Флоренции, подарила она матери свой портрет; этот портрет фотографа Шембоша всегда был у нас в деревне в спальне матери… И всегда, при взгляде на него, я видел восьмигранную залу Трибуны, Рафаэлевскую «Мадонну со щеглёнком», его же Юлия II, Тициановскую Венеру, Иоанна Крестителя Джулио Романо, ощущал царящее под стеклянным сводом нерушимое молчанье и чувствовал откуда-то издалека ласкающую руку…
{Мои воспоминания. Лавры. Странствия. Берлин: К-во «Медный всадник», 1923}