<…> я <…> решился ехать в Ливорно, а там сесть на корабль. И так, взяв у своего банкира, Г-на Бори, несколько денег, осмотрев ещё мозаичную мануфактуру, и распрощавшись с товарищами своими Бельгийцими, я нанял извощика (voiturino) за пять пиастров, и в 8 часов вечера отправился, в спокойной карете, по дороге в Ливорно
В карете сидело нас четверо: со мною рядом Ливорнский купец, который во всё время спал и не говорил ни слова, а впереди камердинер мой и какой-то старичек, называвшийся Графом. Последний беспрестанно ворочался, говорил, величал меня Светлостью, почитал себя обязанным в присутствии моём хвалить Россию и Русских, звал к себе в гости, рассказывая, что он едет в деревню, где у него прекрасный дом, в который много раз заезжали Русские путешественники, называл мне наших Графов, Князей, сделавших ему эту честь, и проч. Почти при каждом моём слове он приподнимался с места и снимал шляпу. Я начинал уставать от такой чрезмерной вежливости; но, на второй станции, по счастью, старичек нас оставил, потому что в замок Его Сиятельства надо было своротить влево, и как оставалось с полмили и уже начинало рассветать, то он отправился домой пешком. Счастливый путь!
Хотя мы выехали из Флоренции ночью, но при лунном свете можно было хорошо видеть окружное местоположение. Мы почти всё ехали по берегам Арно; деревни не перемежались и казались сплошными; во многих местах виды были живописны и достойны ночной l’акертовой или Фан-дер-Нотовой картины. На одной станции (не помню ужь которой) прислуживал в кофейной карло: подобного я никогда не видывал! Он был очень мал, широк в плечах и с преогромной головой; с виду казался силён и здоров, чёрен лицом, и, что редкость в карле, у него была длинная, окладистая, чёрная борода: словом это — как называется в Русских сказках: — был мужичек с ноготок, а борода с локоток! Он служил проворно и везде поспевал, хотя прихрамывал. Узнав, что он получает самое скудное жалованье и с трудом содержится, я дал ему два пиастра и предложил пойти ко мне в услугу; он спросил меня, куда я его повезу, и когда я сказал ему: в Россию, он покачал головой, вздрогнул и отвечал мне: — Холодно! —
Скоро рассвело. Местоположение изменилось: я видел довольно обширные поля, засеянные пшеницей; деревни также были близко одна от другой. Мы покинули Арно, и в 6 часов утра, в Воскресенье, приехали в Ливорно
Описывать здесь, по истине, почти нечего. Город можно назвать новым, и следственно в нём нет никаких древних памятников. Только с ХIII-го века, после упадка Пизы, Ливорно начала процветать и пристань её стала известною и богатою. В этом можно сравнить её с нашею Одессою.
Теперь Ливорно большой город, богатая торговая пристань, и в числе 50 тысячь жителей её конечно десятая часть {Евреи}. Город прекрасно отстроен. Большая продолговатая площадь занимает средину его. Улицы прямы и широки. Та, которую называют Фердинандовою, лучше всех: в ней сосредоточивается почти вся торговля, и народу на ней всегда множество; в лавках её увидите самые блестящие и богатые товары. Одна часть города, пересекаемая множеством каналов, по которым товары подвозятся к самым магазинам, называется Новой Венецией. Из публичных зданий, можно заметить театр и {Еврейскую} синагогу. Воздух здесь сырой и почитается нездоровым, от стоячих вод. В городе трудно сыскать хорошей воды для питья; жить дорого, особенно для иностранца, которого бессовестно обирают