И все эти многообразные струи сливаются в одно и создают картину «итальянской романтики», расцветшей с особой силой в 19-ом веке (но она существовала уже в Средние Века и эпоху Возрождения), не умершей и до сих пор, более того, имеющей подлинные корни в действительности и даже несмотря на изменившиеся условия жизни
<…>
Заканчиваю этот очерк о «романтике» Италии, переживавшейся с огромной силой в душах северян её любителей не могу не назвать в самом конце, хотя бы по имени, двух великих гениев, в которых жизненно воплотилось это метафизическое томление — по Иному Высшему, нездешнему Краю, столь характерное и для позднейшего «романтического» мироощущения, что в конце 18-го и начале 19-го века захватило лучшую часть юношества Европы. Эти два имени: Микель-Анджело и Данте. Они оба сильнейшим образом воздействовали и на души последующих поколений
Вспомним, хотя бы, это место у Данте, говорящее о томлении:
«La sete natural che mai non sazia,
Se non con l’aqua onde la feminella
Samaritana domando la grazia»
(«Естественная жажда устремленья
Не может быть ничем угашена,
Как только той водой, которую возжаждала самарянка»)
(«Чистилище», XXI, 1-3)
И вот, наконец, бледнеет, стушёвывается, смолкает и исчезает всякая земная — даже преображённая красота, всякое земное слово и образ перед Тем, Иным, перед Неизреченным Присутствием. Ибо —
«…gia volgeva il mio desir e il velle
Si come ruota ehe igualmente e mossa
L’Amor che muove il sol e l’altre stelle»
«— и уже захвачены были моё желание и моя воля — так, как захвачено колесо, движущееся равномерно Той Любовью, что движет и солнцем и прочими звёздами» («Рай», XXXIII)
Духовное оплодотворение Италией — и романтическое и не романтическое — ещё не закончилось
{Образы романтической Италии // О красоте в мире. Сборник статей — Мадрид, 1974}