<…> По возвращении из Ливорно, мне случилось сопутствовать во дворец Poggio imperiale одну старушку, которая хотела показать мне место, где родился Виктор-Эммануил и в младенчестве ещё пользовался гостеприимством тосканского великого герцога, за которое, по словам старушки, заплатил такою чёрною неблагодарностию. Это была графиня, старая флорентинская аристократка, ненавидящая короля самым искренним образом. «Вот, говорила она, показывая мне одну из комнат, здесь он чуть не сгорел; сам этот несчастный добряк герцог спас от смерти этого…» Тут я пропускаю выражение, находя его слишком энергическим для печати. «Еслиб он, бедный, знал какою чёрною неблагодарностию заплатят ему за благодеяние!» У старушки навернулись слёзы. Эти люди, рассуждая о судьбе народов и царств, всё ещё толкуют о благодеяниях и чёрных неблагодарностях! Моя старушка убеждена, например, что будь на месте Виктора-Эммануила человек, способный чувствовать благодарность, то в Италии ничего бы не случилось, и Леопольд II сидел бы на троне Тосканы, а она ездила бы на балы и выходы во дворец Питти. У них вся политика и вся жизнь народов вертится на этом <…>
{Из Италии. Флоренция, 21 октября // Современная летопись. Октябрь. № 43. 1861}