<…> накануне дня открытия заседаний конгресса*, я отправился познакомиться с президентом флорентинского общества взаимного вспоможения булочником Джузеппе Дольфи. Хозяин принял меня самым любезным образом. Вообразите себе Геркулеса лет пятидесяти, с мускулистыми железными лапами, с огненным взглядом, с почти седою, остриженною бородой, из которой торчат кое-где клоки чёрных, как смоль волос. Когда этот господин пожал мою руку, я чуть не крикнул и затрепетал за целость моих костей. Как-то плохо клеились с этою медвежьею наружностию и сюртук, который был напялен на его плечи, и кресло, в котором он сидел, и все любезности, с которыми он ко мне обращался. Не тут его место. Я видел его на площади, в восьмой день праздника Corpus Domini, посреди разъярённой толпы, бросившейся на флорентинских аристократов, попов и клерикалов. Тут он был на месте. Голос его покрывал свист и рёв толпы, и он унял толпу! В его кабинете, на первом месте, три портрета — Гарибальди, Мадзини и Виктора-Эммануила
{* «происходившие во Флоренции, 27, 28 и 29 сентября, заседания IX конгресса депутатов от всех италиянских обществ взаимного вспомоществования рабочих»}
Во время революции 1859 года, Дольфи был нижним центром, в то время как Риказоли — верхним. Расказывают, будтобы Виктор-Эммануил, в первый свой после того приезд во Флоренцию, приглашал Дольфи во дворец, говорил с ним, и даже будто бы предлагал какую-то награду, от которой Дольфи, разумеется, отказался. Мне расказывали всё это; за справедливость расказа, впрочем, не ручаюсь
Дольфи не ограничился любезностями, он дал мне три билета для входа на все три дня заседаний конгресса, и дал с видимым удовольствием, когда узнал, что я корреспондент русского журнала <…>
{Из Флоренции // Современная летопись. Октябрь. № 41. 1861}