12 июля {1913} <…> Сьена
Собор. Скажу одно [-] роскошнее сьенского храма ничего, пожалуй, на свете нет, полы — да ведь это потолок Сикстинской капеллы из мрамора, эти lastroni [плиты] не менее сильны, чем opus Michel Angelo, а тут на полу есть и opus Donatello*
[* Наборный пол Сиенского собора создавали два века — с 1367 г. по 1562 г. — примерно 50 мастеров]
Сьена en generale почти что-то оперное, до того это не для 20-го века. Соборная площадь, il Саmpo, переулки, палаццо, всё грозное, каменное и несокрушимое. Площадь il Campo существует чуть ли не со времён Данте. Впрочем, то «живое» настроение (не «музейное»), которым полна Сьена, это то же псковское и новогородское. Провинция. Почему это, право, провинция всегда, даже в своём веселье несколько элегична. Люди здесь живут, едят, родят и работают, не хватает только искренности «истинной», «живой» жизни деревни и также искренности «искусственной» жизни большого города. Провинция лежит между городом и деревней и лишена поэзии того и другого. Но есть своя провинциальная поэзия, поэзия тишины и скуки. Этим напоена Сьена. Ходить по Сьене сущее мученье, всё горы, да спуски, хотел сегодня осмотреть церквей 6, а осмотрел всего 2, запутался
В сьенском отеле «Aquila Nera» [«Чёрный орёл»] солидно поужинал и в голове ещё шумит Кианти, потому раньше обыкновенного собираюсь спать
Сьена, 13 июля
Итальянцы народ весёлый и совершенно бесцеремонный, окно (раскрытое) из «gabinetto» [кабинета] смотрит прямо в настоящий «gabinetto» какого-то сеньора
S. Domenico. Насилу добрёл, словно крепость брал, любоп[ытна] в церкви фреска Andrea di Vanni Св. Катерина, простая и прелестная <…> Какой парадокс, Маттео Di Giovanni и Guasto с их византийско строгой слащавостью, а рядом фреска Nasini (1705) под Baттo и <нрзб.>. Впрочем, хорошо то и другое. В соседней капелле прямо прелестна Св. Дева M[atteo] di Giovanni. Сентиментально, но в меру и одновременно строго. В этой иконе, пожалуй, концентрированный Ботичелли. Вещь роскошная
Galleria. Весьма понятно, что после S. Domenico M[atteo] di G[iovanni] попал в мои любимцы; в сущности вещь страннейшая и, пожалуй, бесвкусная, помесь византизма и ботичеллизма, вот 2 его прел[естные] мадонны 399, 400. Для меня сьенцы являются откровением, новые лица, новые краски и новые мысли. Впрочем, тут же в зале много и фальши школы Perugino и Pinturicchio, даже есть ясные переходы от M. di G. к этой фальши, напр[имер], некий Giacomo Pacchiarotti ср[авни] 426 и 422; любопыт[но] по тонам (Puvis de Ch.) N 428. A Maттeo прямо молодец, нет, он, конечно, не византист, вот N 432, да тут ни одной скованной фигуры и всё-таки не менее сковано какой-то сиенской цепью традиции. А вот и Sodoma (фреска). Всё очень ловко и, пожалуй, красиво, леонардовские лица и фигуры Синьорелли — а дух чуть ли не Guido Reni. Pinturi[c]chio-Perugino, но более наивный (очень интересен Palma Vechio N 500, прямо насыщ[ен] венец[ианскими] красками)
А вот сейчас нахожусь в коридоре, где сразу видно, как из железного византизма появился сентиментальный сьенизм, тёмное золото, тёмный пурпур и тёмно-синее здесь превращаются в радостное (конфетно) золотое, розовое и голубое. Конечно, византийцы сильнее сьенцев. Иногда в картине чарует только краска, вот, напр[имер], сейчас № 65 Madonna Ambrogio Lorenzetti прямо физически действует своим сочетанием золотого, глубокого синего и кроваво-красного <…>