Первое достоверное известие об аресте во Флоренции подлинной Монны Лизы и её похитителя получено было в палате министром народного просвещения Кредаро в самый несоответствующий момент: во время шумной обструкции, произведённой крайней левой по поводу утверждения выборов римского депутата-националиста, молодого журналиста Федерцони. Такого адского шума ещё не было в палате, где с момента открытия сессии скандалы происходят с прискучившей регулярностью ежедневно кроме праздников (когда впрочем нет заседаний). Кричали все, без различия оттенков, социалисты же сверх того гремели пюпитрами, заглушая начатое поимённое голосование. Между центром и левой происходила рукопашная, причём ради соблюдения этикета, работали пока не кулаками, а только локтями. Наконец, социалисты, хор которых обогатился сильными голосами новоизбранных депутатов, затянули гимн рабочих. Приблизительно в этот момент министр Кредаро, вызванный к телефону, узнал, что в шумный и безобразный мир вернулась улыбка Монны-Лизы
Собственно сведения об этом были получены в министерстве раньше, но уверенности далеко не было; полагали, что это могло быть новым фокусом. Однако во Флоренцию немедленно выехал главный директор изящных и искусств Коррадо Риччи, который и удостоверил подлинность картины Леонардо да-Винчи
В тот момент, когда я пишу, иных подтверждений пока нет: лишь два часа отделяют меня и от описанной сцены, и от оглашения министром в беседе с депутатами радостной вести. Но есть данные, заставляющие верить, что блуждания «Джоконды» закончены. Во-первых, факт обнаружения её в Италии, родной стране её творца. Во-вторых, свидетельство такого компетентного лица, как Коррадо Риччи. Однако по поводу этого «во-вторых» мне вспоминается процесс русского художника Загоскина, происходивший в Риме не далее как вчера и заключавшийся в следующем
Художник С.А. Загоскин, — по его рассказу, — приехал в Рим совершенствоваться в копировании и имитации картин. Это было излишне, так как он и без того оказался имитатором превосходным. Так, например, он, руководясь только фотографией, данной ему антикварием Инноченти, изготовил для него картину в манере знаменитого голландца Ruysdael’я, и картина имела большой успех: итальянская дирекция изящных искусств по предложению профессора д’Акиарди и с одобрения её… самим директором Коррадо Риччи приобрела эту картину как подлинник за 10,000 франков у одного из агентов Инноченти; по курьёзному совпадению фамилия этого агента также Риччи, и он также был уверен, что дело идёт о подлиннике. После того, как ошибка обоих Риччи была обнаружена, картину убрали из галлереи Боргэзе, а Загоскина, Инноченти и Квирино Риччи привлекли к суду, причём Коррадо Риччи фигурировал в качестве свидетеля. Загоскин был оправдан, антикварий и агент обвинены, а на долю главного директора изящных искусств достался большой конфуз
Думается, что после такого казуса Коррадо Риччи стал ещё осторожнее в заключениях, и, уехав во Флоренцию под свежим впечатлением процесса, он долго и внимательно изучал «Джоконду» прежде, чем телеграфировать министру в утвердительной форме
И ещё есть факт недавней, всего прошлогодней, истории, также пришедший мне сейчас на память. В той самой Флоренции, куда бежала «Джоконда», той самой полицией, которая её обнаружила, был совершон подобный же, хотя и не столь нашумевший подвиг, с находкой одной прекрасной мадонны, чуть ли не фра Анджелико, украденной из галлереи Уффици. Найдена она была при весьма странных обстоятельствах: спустя дня три-четыре после покражи на улице поздно вечером некто нёс свёрток; городовой хотел его задержать по подозрению, тот побежал; на тревогу явились ещё стражники, окружили убегавшего, даже стреляли в него, но он скрылся, оставив свёрток, оказавшийся украденной мадонной. Полиция, сожалея об исчезновении преступника, объяснила, что ею были получены довольно точные анонимные указания на вора, и таким образом она могла выследить его и устроить облаву. Решительно никто этим объяснениям не поверил, и общий голос признал за похитителей мадонны самих полицейских агентов, её обнаруживших; очевидно, всё это было подстроено с целью получить вознаграждение за ловкость и распорядительность. Кстати и случились это вскоре после того, как французская «L’Illustiation» обещала 10,000 франков за указание местонахождения «Джоконды», а в прессе поднялся даже вопрос о национальной подписке на крупнейшую премию, хотя бы выдать её пришлось самому похитителю. Возможно, что и флорентийским Шерлокам-Холмсам захотелось создать для себя и достойную работу, и достойный заработок