Виолетта Паджет, выпустившая столько книг под псевдонимом Вернон Ли, принадлежит к тому благороднейшему разряду английских литературных людей, которые установили такую старинную, такую крепкую и нежную связь между Англией и Италией. Исторический энтузиазм англичан перед Италией- явление замечательное, не повторившееся ни в каком другом народе. Под девизом Италии прошла вся английская литература, начиная от воспитавшегося на драматизме итальянской новеллы Шекспира, от подражавшего Ариосто Спенсера. Литературные путешествия англичан в Италию начались ещё в эпоху Аддисона и сделались неизбежными для писателей ещё во времена Бекфорда. Поэты начала XIX века обещали жить и умереть в Италии, и если беспокойная натура Байрона повлекла его для того за Адриатическое море, то Китс и Шелли так верно и так слишком скоро сдержали свой поэтический обет
Затем наступила пора более долгой жизни в новом отечестве. Италия сделалась домом Роберта Броунинга и его жены Елизаветы Баррет-Броунинг, которая, как говорит надпись на Casa Guidi во Флоренции, «сковала из своих стихов золотое кольцо, соединившее Англию с Италией». Да! Елизавета Баррет-Броунинг воспела в своих стихах эпопею Risorgimento и подвиги Гарибальди с энтузиазмом пламеннейшего итальянского патриота. Сочувствуя освобождению новой Италии, англичане углублялись в Италию историческую. Надо ли говорить о Рёскине, о художниках-прерафаэлитах? Италия внушила лучшие страницы Уольтеру Патеру и вдохновила великолепный труд о Ренессансе Джона Аддингтона Симондса. Для познания итальянского гения во всех его проявлениях, от Джотто до Тьеполо и от Данте до Карло Гоцци, ни одним народом не было сделано столько, сколько англичанами в 60-80-х годах XIX столетия и в атмосфере этой благороднейшей работы прошла молодость Вернон Ли, и её первая книга, книга двадцатилетней девушки, вышедшая в конце 70-х годов, раскрыла новую область итальянского творчества, вернула Италии одну из её забытых слав — славу её музыки XVIII века. За «Очерками Италии XVIII века» последовал целый ряд других книг. Составленные из небольших отрывков и этюдов об искусстве, о местах и людях, о жизни, эти книги имеют своей внутренней основной темой Италию. Вернон Ли перестала быть гостьей Италии, она поселилась где то близ Майяно неподалёку от Флоренции, и ощущение Флоренции вошло в каждую мысль её мировоззрения; воздух полей Тосканы пронизал все движения её сердца
Характерна для англичанки эта беспредельная любовь к Тоскане, к Флоренции. Симпатии французов тяготеют к Венеции, к Риму, Неаполю. Лучшие страницы, написанные об Италии немцами, это страницы о Риме и Лациуме. Вернон Ли, знавшая Рим с детства, никогда не могла понять его до конца и принять его должным образом. Эта черта, так же как проявляемые ею иногда дидактические и моральные тенденции и социальные заботы, сближает её с Рёскиным. Но Вернон Ли умела пройти лёгкой поступью там, где был тяжёл шаг Рёскина; она скользила там, где он делал этап для своей слишком долгой и слишком громкой проповеди
Ибо любовь к Флоренции, к этому второму отечеству аттицизма, соответствует у Вернон Ли тонкой грации всех её душевных движений, отразившейся в её книгах. Её мысль иногда трудна, часто прихотлива, кокетлива даже в своей отточенности, но эта мысль всегда светла и жива в глубине, как светлое зеркало, отражающее живой образ Италии. Ряд этих мыслей образует философию светлой и созерцательной души, не столько построенную, сколько подсказанною отрывком старинной музыки, куском изваянного мрамора, пейзажем. В книгах Вернон Ли есть восхождение к мудрости; иногда на страницах этих книг слышится зов некой религии, соединяющей чисто христианское ощущение благости и беcконечности бытия с трогательным языческим культом малых божеств природы — речных богов, нимф и гения мест