В доме Рикарди некогда жили Медицис. В нём родилось их могущество и в нём же умерла свобода Тосканы. Путешественники приходят теперь в сей дом видеть произведение смелой кисти Жордано. Я назову его: жизнь человеческая. Художник взял из басни самые тонкие покрывала и ими одел свои мысли
В отдалённой и неприступной пещере Натура, Парки, Фортуна и Прометей, сошедшись, ожидали рождения человека. Седой Бог, ветхий днями, Время, коего то чертог, покоился на облаке. Пришёл час; Время повелевает; Парки начинают нить жизни, и человек является на руках у Натуры; Прометей потрясает пламенником; человек одушевляется; Фортуна с улыбкою на него посмотрела
Едва принял он первую пищу из рук природы, как в нетерпении желает уже оставить её. Ни советы, ни предсказания, ни предчувствования, ничто его не удерживает: неблагодарный уходит
Скитаясь несколько времени в недоумении, куда идти, и в неизвестности волнуясь, как малая ветьвь, отделённая от дерева и носимая ветром, нечаянно встречает он две дороги и остановясь, не решится, которую выбрать. Выбор трудный! Хотелось бы ему на той и на другой быть в то же время
С одной стороны видит он путь, заросший тернами и покрытый скалами; но промежду тернов и скал вдали усматривает дочерей добродетели, прекрасных кротостию, простотою, невинностию. Чем более приглядывается, тем больше воспламеняется сердце его. Проходит он мыслями утёсы и терны; все препоны черта для него. Бодрым шагом ступил он уже на дорогу: но можно ли не посмотреть в другую сторону, хотя из одного любопытства?
Там на берегу ручья, тихо журчащего, в тенистой роще представились ему юные, свободные, резвые и любезные девы. Сама роскошь делала все их наряды; богатством их глаза ослепляются; под ногами их, кажется, новые цветы возникают на каждом шагу. Устоит ли кто против сих прелестей?
Жалкий юноша здесь мятётся ещё сомнением; находит на него грусть и уныние. Посмотрит вдоль по первой дороге? Омрачённые глаза ничего уже сквозь терны не видят, и малейшие на ней препятствия в его мыслях непроходимы. Наконец разрывает он в тоске последнюю нить, удерживавшую волю его, и в первый раз мечтая отдыхать на свободе, идёт с весёлым видом к прелестным Девам по ровной, цветущей дороге
Не успели они показать ему всех коварных своих удовольствий, и только начальные забавы их стали ему известны, как уже почувствовал он, что там сердца его ничто не насытит. Восстали в нём угрызения; казалось ему, что при каждом дыхании принимал он в себя отраву печали, и наконец, наскучив сим томлением, решился он вытти из волшебного сада
Вышедши, вскоре брошен был в бурное море: истинный образ неверного мира. Там долго сражавшись с волнами и ветрами, с трудом пристал наконец к берегу. Но здесь Нищета и Страх его встретили
До сих пор Победа тщетно ожидала минуты, чтоб возложить на него свой венец по заслугам. До сих пор он только был побеждаем. Луна восходила за солнцем, и дни за днями следовали; но он и не мыслил ещё обратиться к Природе
Минерва, сжалившись над его заблуждениями, удержала его за руку, сняла с его глаз покрывало и показала ему Истинну. В первый раз видя себя в её зеркале, вострепетал он и ужаснулся; но в то же самое мгновение услышал звуки той лиры, которая увлекала утёсы и останавливала быстрые реки
Тогда наученный собственными опытами, низложил он с себя чужие одежды и пошёл в след за своею руководительницею, Мудростию. Она указала ему путь к прямому щастию и той тишине, которую тот токмо знает, кто её чувствует. Таким образом проводил он малый остаток дней своих, пока Время не повелело Паркам пресечь нить его жизни, и неумолимый Рок не похитил его в царство теней, где Правда ожидала его с весами в руках