Упразднённый доминиканский монастырь San Marco — главное место для изучения творчества художника монаха Фра Джованни да Фиезоле, иначе Беато Анджелико
Чтобы пойти в монастырь, нужно выбрать такой день, когда не только небо ясно и солнце весело светит, но когда чувствуешь себя легко и внутренно покойно, когда с тебя сошла житейская накипь. Если на твою долю выпадет такой день, то он покажется настоящим праздником, праздником светлым и радостным. Раньше зайдёшь в самую церковь San Marco; она не отнимет много времени, не рассеет внимания, а наоборот, её тишина на несколько тонов выше настроит душу
Но вот и в обители, в первом её внутреннем дворе. То, что здесь раньше всего поражает, заставляет остановиться, — не живопись, не архитектура, вообще не памятник искусства, а огромная многовековая лиственница. Её могучие ветви широко и свободно раскинулись во все стороны, образовав дивный шатёр над зелёным газоном дворика и клумбами пёстрых простых цветов. Это дивное дерево не лишило chiostro света; пушистые ветви, пропуская мягкий свет солнца, равномерно распределили его по спокойной живописи на стенах chiostro. Равнодушно пройти мимо дерева, не запомнить его — нельзя. Оно врезывается в представление, как нечто живое, одушевлённое; оно воскрешает жизнь этого угасшего очага религиозной деятельности
Впечатление от этой лиственницы, свидетельницы творчества благочестивого frate, так велико, что как бы под его гипнозом начинаешь осмотр фресок. Это дерево заставляет против желания углубиться в живопись Фра Анджелико, понять его мировоззрение, его религиозный подъём, его мягкую, милую, сердечную простоту и наивность; к этому дереву сохраняешь необыкновенное чувство уважения. Оно становится судьёй твоей художественной проницательности; боишься его, боишься не понять всего значения творчества frate, боишься уйти с пустой душой из монастыря и тем как бы заслужить молчаливое порицание этого чудесного хранителя до наших дней душевной чистоты Беато Анджелико. Странным может показаться такое впечатление, но его может испытать тот, кто сумеет сосредоточенно отнестись не только к фрескам монастыря, но и к себе, к своим переживаниям в его стенах
Творчество Фра Анджелико принадлежит к типу исключительно религиозной живописи. Во фресках заключено не столько чисто живописных достижений, сколько внутреннего чувства, как бы частиц самого художника. Потому его произведения в высшей степени художественны и, несмотря на всю консервативность техники, говорят о новом слове в искусстве
Слово, сказанное немудрствовавшим лукаво монахом, конечно, имеет свою историю. Оно было уже сказано Джотто, но продолжатели его дела либо забыли о нём, либо не сумели сохранить его в своих творениях. Но, вероятно, это слово принадлежит к числу «своих» слов; оно не поддаётся простому заимствованию, а говорит только о сродстве душ художников. Джотто жил и работал в эпоху высокого религиозного подъёма, всё его творчество было пронизано светом, исходившим от исключительной личности св. Франциска. Художественному запечатлению этой неподражаемой жизни посвятил себя отец итальянской живописи, а потому понятна его религиозная искренность, понятна та внутренняя художественная правда, которая водила его подчас только кажущейся неловкой и неопытной кистью. Непосредственные последователи Джотто как будто потеряли душевную простоту и художественную цельность, отличавшие учителя, и начали либо блуждать ощупью вокруг художественной правды, либо совершенно заплутались в дебрях канонической традиции и наивного реализма. Вывести искусство на верную дорогу, вдохнуть в него новую веру в свои силы было суждено уже людям нового века, людям начала XV столетия, людям эпохи кватроченто. Среди них одно из первых мест принадлежит Фра Анджелико. Значение его велико, но не влиянием на позднейший процесс развития искусства, а тем примером, который искусство всех времён и народов имеет в лице этого чистого и простого душой художника. Смело можно сказать, что итальянское искусство не имело ни раньше, ни позднее художника с большей искренностью и убедительностью трактовавшего религиозные темы. Творчество Фра Анджелико в высшей степени субъективно, как должна быть субъективна всякая истинная, действенная вера