Человек, не обладающий достаточным зрительным опытом, из всех видов искусства труднее воспринимает скульптуру. Насколько старо искусство, настолько стара и истина, что мало обладать просто зрением для того, чтобы усвоить содержание художественных произведений, понять именно то, что они хотят выразить. По отношению к скульптуре эта истина особенно приложима, так как из всех искусства, скульптура самое отвлечённое. Она обладает свойством, которого нет ни у архитектуры, ни у живописи: скульптура в своём воздействии на людей совершенно оставляет в стороне всю область наших внеэстетических переживаний
В таком виде, как мы находим теперь скульптуру исключительно в музеях, она не способна действовать ни на наше настроение, ни на наши гуманистические чувства. В скульптуре нет ничего литературного, ничего иллюстративного, она обращается непосредственно к эстетическому чувству. Казалось, что именно поэтому скульптура легче должна быть понята человеком. Но в том-то и беда, что из всех наших чувств эстетическое чувство всего более зависит от сознательного воспитания, от постоянного систематического упражнения всех чувствований человека в одном направлении, в направлении развития способности воспринимать красоту. Чтобы убедиться в постоянном изменении, росте наших эстетических чувствований, достаточно спросить себя, сколь прочны твои личные эстетические оценки, сколь постоянен человек в своих отношениях к тем или иным явлениям художественной жизни. Бесспорно, что основа субъективных эстетических суждений заключена в каком-то крепком, однородном ядре, в одном начале — это наше прирождённое эстетическое чутьё. У современного человека оно лежит так глубоко, покрыто таким плотным слоем жизненного и всякого иного опыта, что почти сводится к нулю. При неблагоприятных обстоятельствах такой зародыш эстетического чувства остаётся без дальнейшего развития
Но допустим, что человек, чтобы выявить свою эстетическую сущность, сознательно станет воспитывать себя в указанном направлении. И при таком воспитании не сразу открывается человеку вся сокровищница мира искусств. Завершением нашего эстетического воспитания нужно считать тот момент, когда нам станет ясен язык скульптурных форм. Если нас не только радует созерцание скульптуры, но мы в ней можем увидеть больше, чем стоит в подписи, то ясно, что наше эстетическое чувство приблизилось к абсолютной чистоте своей природы. Подобные беспредметные чувства может испытывать человек, слушая музыкальное произведёте или любуясь бесхитростным рисунком орнамента
Всякий род искусства в своём распоряжении имеет определённый запас изобразительных средств, с помощью которых он ищет подхода к человеческой психике. Архитектура, живопись, поэзия, в известных видах и музыка — обладают бóльшим разнообразием выразительных средств и потому более доступны человеку, чем бедная по своим средствам скульптура
Ведь если кто-нибудь любит картину, роман, драму, оперу, симфоническую поэму, всё то, в чем содержание, действие играет не последнюю роль, то едва ли он даёт себе ясный отчёт в том, какую ничтожную долю в этой любви он может отнести на счёт чисто эстетических переживаний. Обычно эстетическим наслаждением называют сумму ощущений, вызванных художественным произведением. Но велика ошибка тех, которые в подобном случае все чувствования человека характеризуют, как эстетические моменты. Существует ассоциация идей, но существует также и ассоциация чувств, и она-то играет доминирующую роль в так называемых художественных восприятиях
По своей природе подобное восприятие внешнего мира построено из тонкой сети чувствований, известных нам по опыту из жизни, из сферы интересов, очень далёких от искусства, из цепи смутных воспоминаний пережитого и перечувствованного по самым разнообразным случаям. Чувства, просыпающиеся в нас в момент соприкосновения с произведением искусства, могут быть и очень ценны, очень благородны и возвышенны по своему характеру, но очень далеки от эстетического чувства, и вызваны-то они бывают не художественно-существенными элементами данного произведения, а его риторической сущностью и благодаря ассоциативным способностям нашей психики. Всё, что в живописи, музыке, поэзии есть от литературы, понимается и усваивается человеком раньше тех элементов, которые составляют в произведении искусства его чисто художественную основу. Этот возбудитель (содержание произведения) начинает сейчас же воздействовать на нашу психику, которая по закону наименьшего сопротивления энергично высылает вперёд менее устойчивые элементы из запаса нашего психического опыта