<…>
В самой расстановке, скучной и однообразной, шеренгами вдоль стен, чувствуется какое-то неуважение к памятникам античного ваяния. Точно для современного человека ваяние стало второстепенным видом искусства, точно он сознал, что язык формы, как таковой, стал ему непонятен. Поэтому он обратил музей в кладовую. Холодный фон стен, каменные полы и нескончаемая фаланга позирующих и жестикулирующих нагих мраморных фигур производят тягостное впечатление. В большом зале все большие фигуры, в зале поменьше и фигуры маленькие, точно при расстановке сообразовались только с их величиной. И от всего веет таким холодом, что становится холодно и внутри, точно в душе что-то застыло, — застыло то хорошее чувство к скульптуре, с которым пришёл сюда. А между тем именно скульптура — тот вид искусства, который требует самого бережного, осторожного к себе отношения. Её легко обидеть и так повредить, что она, как источник художественной радости, не воскреснет для целых поколений людей
В Риме, за исключением музея Терм, скульптура убита, тогда как она жива во Флоренции, где тоже далеко не всегда удачно собрана и размещена. Но там неудачи какие-то наивные, недодуманные, а не такие антихудожественные, как в Риме <…>
{По Италии. М., 1914}