Живя продолжительное время во Флоренции, не трудно побывать в загородных виллах королевской семьи, некогда принадлежавших и построенных властителями Флоренции из дома Медичи
К сожалению, в стенах этих исторических замков до наших дней не дожили никакие культурные обломки того времени, а между тем много интересного могли бы рассказать нам висевшие здесь некогда фамильные портреты, семейные реликвии, запылённый пергамент рукописей и затейливые рисунки драгоценных переплётов. Кроме кровавых драм, любовных и династических интриг, в этих стенах временами сосредоточивалась и интенсивная умственная жизнь. Сюда сильные мира созывали цвет тогдашнего учёного и художественного общества. Ядовитые плоды древа познания служили для просвещённых князей дома Медичи лакомыми, утончёнными яствами. После тяжёлых забот городской государственной жизни монархи искали отдыха на лоне природы и развлечения в кругу высоко-образованных и тонко-чувствующих людей. Все виллы Флоренции, в противоположность римским, носят печать покойного, безмятежного уюта. Так и кажется, что, приезжая сюда, люди меняли пышную, дорогую, тяжёлую и тесную одежду на мягкую и широкую, дававшую телу отдых, а движениям свободу. Как будто существовал молчаливый договор не заводить здесь речи о политических и городских злобах дня, а велись долгие оживлённые застольные беседы, искрившиеся остроумием, как искрилось разлитое в дорогой хрусталь светлое прохладное вино. Деревенские удовольствия чередовались с покойными, ненарушаемыми городскою суетой занятиями в тишине уютной, заваленной рукописями и заставленной археологическими редкостями студии. Здесь, окружённые памятниками величия прошлой жизни, памятниками духовной деятельности прошлых поколений, монархи, как равные, вели отвлекающую от действительности горячую беседу с светлыми умами того времени. У них они поучались бескорыстной мудрости и забывали ту горькую истину, что только здесь, в пределах этих загородных своих владений, они могли быть и мудры, и справедливы, и даже человеколюбивы; лежащая неподалёку Флоренция, цель всей их практической деятельности, требовала от них хитрости, потакания вожделениям сильных и жестокого порабощения и эксплоатации масс. Здесь князья делали всё, чтобы только об этом не думать, и на час становились людьми, понимающими и внутреннюю неудовлетворённость искателей истины и весь ужас жизни с её страданиями и горем
Вот настроение, навеваемое стенами флорентийских вилл. Не чувствуется здесь того величия, той праздничной пышности, того безудержного разгула и умопомрачительного богатства, которыми до наших дней дышат полузаброшенные виллы окрестностей Рима. Там вилла строилась не для отдыха, а только для продолжения той утомительной, шумной жизни, какая велась в городе; туда приезжали не жить, а устраивать весёлые шумные пикники, fêtes-galantes того времени. Поэтому и природа во всех римских виллах кажется приспособленной к задачам такого времяпровождения; там нет той непосредственной близости природы, которая так сильно ощущается уже в самом расположении медичейских вилл, не говоря уже о их привольных парках
По местоположению самая красивая из вилл, наиболее близкая к Флоренции вилла Петрайя. Внешняя архитектура всех вилл Медичи настолько проста, что не может составить для посетителя самостоятельного интереса. С широкой террасы перед виллой Петрайя открывается лучший вид на Флоренцию и долину Арно. Флоренция совершенно близко, отчётливо видны главы, колокольни и башни её церквей и дворцов, но всё же она не так уже деспотически доминирует черепицей своих крыш, как в панораме от San Miniato. Прямо перед вами, далеко за городом, открывается огромный, весёлый, ласкающий глаз голубой простор долины. Отсюда видно меньше гор, чем с San Miniato, — они остались за вами. Здесь всё тянется в ширь, силуэты холмов расплываются в уходящей в бесконечность дали, все линии поглощены развернувшимся простором. Любуешься мягкими пятнами света, быстро скользящими по морю пространства, переливающему то зелёными, то синими тонами. Здесь, на этой террасе, сильнее, чем на высотах Фиезоле и San Miniato, чувствуешь всю красоту долины Арно. Лёгкая постройка виллы, лежащая открыто, фасадом прямо на долину, как будто, как и зритель, не может сдержать радостной улыбки при виде этого светлого, весёлого простора. Здесь видишь, как после долгого времени с лица флорентийской постройки сходит суровая неприступность. Кажется, что в стенах этих приветливых вилл Медичи могли жить более безмятежно, более открыто, могли не бояться за свою жизнь, а между тем сколько раз здесь, на виллах, их подстерегал кинжал врага и яд соперника