4434

[* В этом же роде, известна «la balayeuse de Potsdam» [{редакторы} метельщица из Потсдама (фр.).], которая принимается мести ночью лестницу Потсдамского дворца, когда какой-нибудь член Прусской королевской фамилии должен умереть] Во Флоренции мы нашли поселившуюся на зиму, толстейшую графиню Шувалову, урожденную княжну Щербатову. Она там жила по случаю болезни осмнадцатилетней {tvt} своей дочери графини Анастасии Петровны, умершей чахоткой в следующем (1818) году и погребенной в Пизе, в знаменитом Кампо-Санто*; мать и дочь были из перешедших в Римско-католичество. У нее в доме (или рядом с ее квартирою) жил Француз граф Шленкур; графиня Шувалова была тайно обвенчана с ним; странно, почему она, будучи вдовой, скрывала свой вторичный брак. Граф Шленкур (которого отец мой прозвал «chien qui court» [бегущая собака (фр.)]) был, конечно, бурбонист, моложе графини Шуваловой и не дурен собой, хотя невелик ростом и пузатый. Графиня Шувалова бывала позднее по нескольку раз во Флоренции с обоими сыновьями графами Андреем и Григорием Петровичами, еще юношами, но много старше меня [* Сестра князей Алексея, Сергея и Николая Щербатовых и г-ж {tvt} Скарятиной, Петрово-Соловой, Апухтиной и Бергман] [** Здание Кампо-Санто (Святое Поле) состоит из длинного квадрата с четырьмя внутренними закрытыми галлереями. {tvt} Это усыпальница всяких знаменитостей, как во Флоренции церковь Санта-Кроче. Постройка ее восходит к 12 или 13 веку. В середине находится открытое место с газоном, земля которого привезена из святых мест Палестины, крестоносцами. Но, кроме усыпальницы, эти галлереи имеют отчасти значение музеума] В декабре мы переехали в нанятой {tvt} дом Гуиччиардини-Палличи, на площади Сан-Феличе, рядом с дворцом Питти, резиденциею Тосканского великого герцога. Вскоре по приезде нашем во Флоренцию были публичные празднества по случаю бракосочетания эрцгерцога Леопольда, сына царствовавшего великого герцога Фердинанда III, с Саксонскою принцессою. В этом самом нанятом нами доме Гуиччиардини квартировало за год перед тем семейство графа В.П. Кочубея, и в нем мы проводили все зимы до 1824 года, когда отец наш купил палаццо Николини на улице Деисерви, а на лето мы нанимали виллы в окрестностях Флоренции. Но не следует забегать вперед Одной Русской нашей прислуги было недостаточно, и потому, на первых же порах нашего новоселья, началось укомплектование ее туземцами и туземками, под управлением «маэстро-ди-каза» (домашнего управляющего) г. Джиулиани, который мараковал порядочно по-Русски, так как жил несколько лет в России, сначала в Петербурге, а потом в Москве, где до 1810 года торговал иностранными винами на одной из Басманных улиц. В описываемое мною время Джиулиани, хотя уже почти семидесяти лет, сохраняя еще редкий юмор, был крайне забавен и неистощим в рассказах о высших кругах обеих наших столиц, в среде которых он долго вращался. Между прочим он рассказывал, что знавал в своей молодости, в Риме, Русского путешественника, графа Скавронского (Павла Мартыновича), сделавшегося таким оперным фанатиком, что требовал от прислуги и от всех прочих лиц, имевших с ним дело (портных, сапожников, парикмахеров и пр.), чтоб они не иначе говорили с ним, как речитативами, на распев. {tvt} От него же я слышал также следующий анекдот. Во время нахождения в Риме, в 1815 или 1816 году, княгини Елены Александровны Суворовой (рожденной Нарышкиной),