4434

[* Еслибы {tvt} вздумалось мне приняться за ремесло шляпника, то люди рождались бы без голов] <…> Я родился в Москве, 19 Марта* 1807 года, в родительском доме, Лефортовской части, в Немецкой Слободе, рядом с запущенным старым Лефортовским дворцем. {tvt} <…> Дом наш, с пространным садом, занимал более 4 десятин; сад доходил до р. Яузы и примыкал одним боком к улице и к мосту, ведущим к военному госпиталю. При доме тянулся ряд оранжерей и теплиц с экзотическими растениями, и об этом садовом заведении упоминает Англичанин Кларк в своём путешествии по России, в начале текущего столетия <…> [* Число это сделалось знаменитым, семь лет позднее, по случаю вступления наших войск в Париж] Я был крещён священником приходской нашей церкви Богоявления, чтò на Разгуляе, Петром Дмитриевичем, человеком очень чтимым в нашем семействе. Восприемниками моими были (заочно, как надо полагать) граф Михаил Семёнович Воронцов (двоюродный брат моему отцу, а троюродный моей матери) и тётка моя, фрейлина графиня Мария Артемьевна Воронцова* <…> [* Она умерла во Флоренции, в глубокой старости, в 1866 году] <…> со времени кончины канцлера графа Александра Романовича Воронцова, в 1805 году, отец наш начал страдать припадками астмы, которые усилились до такой степени, что, по совету медиков, он должен был решиться переехать на жительство в тёплый климат, и вот почему, вместо того, чтобы отправиться нам на лето в Белкино, как мы всегда делали, с весны 1817 года начались приготовления к отъезду в Италию. Трудно определить, как думали в то время наши родители о сроке своего отсутствия из России; предполагаю, однакоже, что в первое время нашего переселения во Флоренцию вопрос не был ещё решённым. Позднее, когда опыт доказал плодотворное действие климата на здоровье моего отца, родители перестали мало по малу думать о возвращении в отечество. Одно однакоже верно: если бы {tvt} наш отец продолжал оставаться в России, то на вряд ли {tvt} бы жизнь его продлилась двенадцать лет, как случилось во Флоренции <…> Всё лето 1817 года мы провели в Петербурге в том же Демидовом доме на Гороховой улице; там же начались приготовления к отъезду. Дорожные громоздские {tvt} экипажи заказаны были у славившегося тогда каретника Иохима, и в Августе мы тронулись с места. Поезд состоял из двух карет, шестиместной и четырёхместной, коляски и брички с кухонной посудою. С нами ехали оба камердинера моего отца, его лакей Фёдор Красный (прилагательное это было дано ему в отличие от Фёдора Белого, выездного лакея моей матери), бывший наш детский истопник Дмитрий Ломов, возведённый при отъезде в звание лакея, столовый дворецкий Михаил Клеев и повар (оба последние возвратились назад из Радзивилова). Из женского персонала взяты были только Анна Степановна, старшая горничная моей матери и её крестница, и наша няня Пелагея Филиповна. {tvt} Отправлялась в путь вся наша семья, в том числе и брат мой, получивший продолжительный отпуск за границу, Катенька Леруа, г. Слоон {tvt} и Англичанин доктор Аббей, взятый в Петербурге <…>