«В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Еммаус, и разговаривали между собой о всех сих событиях. И когда они разговаривали и рассуждали между собой, Сам Иисус, приблизившись, пошёл с ними; но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его… И приблизились они к тому селению, в которое шли; и Он показывал им вид, что хочет идти далее; но они удерживали Его, говоря, останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру. И Он вошёл и остался с ними» (от Луки, 13-16; 28-29)
Всё это — простой рассказ, проникнутый такой трепетной радостью и лёгкой печалью, всегда сопровождающими повествование о последних явлениях Христа на земле, — мы с освежённой душой встречаем в изображённых Дуччио странниках на пути в Эммаус. Эта группа из трёх просто расположенных фигур так же навсегда запечатлевается в нашей памяти, как короткие слова евангелиста. Таинственная власть этого события над нашим воображением повторена и, может быть, даже усилена в передаче Дуччио. Камни старой римской дороги и тёмная арка ворот Эммауса, движение рук, выражающее тихий разговор запоздалых путников, и золотое небо наступившего вечера — всё необыкновенно здесь, всё становится участником чуда. Через искусство Дуччио мы приобщаемся снова к живой и прекрасной правде этого чуда
После Дуччио в Сьене работали Симоне Мартини, братья Лоренцетти. Их главные произведения можно видеть, не выходя из зал Палаццо Публико. Симоне Мартине написал здесь большую фреску, — мадонну под балдахином, который поддерживают сонмы святых и праведников, известную под названием Maestà. Лёгкость и грация этой грандиозной композиции изумительны. Симоне Мартине превосходит здесь своего учителя Дуччио тонкой красотой и певучестью цвета. А по широте и плавности стиля эта фреска не уступает самым зрелым вещам Джотто. Её, не задумываясь, можно причислить к совершеннейшим созданиям итальянского треченто. В другой фреске, написанной на стене той же залы и изображающей сьенского военноначальника Гвидориччио да Фольяно, Симоне Мартини проявил не меньшее колористическое чувство. Эти вещи — самое мужественное и свободное, что есть в его творчестве. Во фресках в Ассизи и Неаполе, в известном флорентийском Благовещении, Симоне Мартини может показаться слишком женственным, слишком увлечённым частностями. Страсть к красивому привела его там к не очень строгой пестроте красок и золота, к изысканной, но утомляющей сложности линии. Ради украшения он даже забывает иногда о внутреннем значении фигур и группировок, то-есть делает то, чего никогда не делал Дуччио
Ученик Симоне Мартини, Липпо Мемми, во многом напоминает своего учителя, оставаясь при этом несколько проще и слабее. В соборе в Орвието есть серьёзная и прекрасная Мадонна его работы, прикрывающая своей мантией толпу коленопреклонённых людей, что и дало ей имя Madonna dei Raccomandati {другое название — Madonna della Misericordia}. Ещё значительнее, чем Липпо Мемми, другой сьенский художник треченто, Амброджио Лоренцетти, часто работавший вместе со своим братом Пьетро. Фрески Лоренцетти, изображающие доброе и дурное правление с их аллегорическими атрибутами и жанровыми сценами, где представлена жизнь города и деревни в добрый год и в дурной, являются главной достопримечательностью Палаццо Публико. В этих аллегориях и объяснительных к ним надписях сказалось нечто монашески назидательное и подчинённое, что часто встречается в живописи треченто и что сближает Лоренцетти с джоттесками и авторами фресок на Кампо Санто в Пизе. Это не очень приятная черта и она искупается только занятностью сопровождающих аллегории жанровых сцен. К сожалению, они дошли до нас наполовину стёршимися. Можно предположить, что Пьетро Лоренцетти принимал в этих фресках большое участие, иначе трудно объяснить то шаткое и детское, что есть в них, и чего нет в стиле его младшего и более одарённого брата Амброджио. Целый ряд мадонн, сохранившихся в Сьене, свидетельствует об Амброджио Лоренцетти как о сильном художнике, хорошо владевшем формой, наделённом большим темпераментом и наклонном к важности, даже грузности типов. Такова его мадонна с ромашками в местной пинакотеке, такова очаровательная чистая мадонна в упразднённом монастыре С. Еудженио за городом. Такова и полная жизни и свежести крепко написанная Madonna del latte в семинарии при церкви С. Франческо*. В этой превосходной францисканской церкви, сохраняющей трогательное воспоминание о святом из Ассизи в скромном барельефе, где изображена его проповедь птицам, есть большой цикл фресок Амброджио Лоренцетти. Здесь можно получить более правильное представление о размере его дарования, чем перед заказными аллегориями на стенах Палаццо Публико. Ясное спокойствие его стиля, никогда не оставляющее его чувство значительного, одухотворённость лиц и выразительность положений делают Амброджио Лоренцетти достойным наследником Джотто
{* italwiki утверждает, что Madonna del latte находится здесь — l’oratorio della Compagnia di San Bernardino a Siena è un luogo di culto in piazza San Francesco}
{Образы Италии. Том I. Издание Научного Слова. Москва. MCMXI. Типо-литография Т-ва И.Н. Кушнерев и Ко. Пименовская ул., соб. д. All amicizia di B.K.Z. dedico questo libro — un ricordo dei giorni felici (посвящение Борису Константиновичу Зайцеву)}