В истории Сьены XV век был временем затишья. Это не значит, что внутренние раздоры в ней утихли тогда. Они только окончательно замкнулись в пределы городских стен. В политической жизни Италии Сьена перестала играть прежнюю значительную роль. Но может даже благодаря этому процвели тогда здесь душевные качества, наделившие индивидуальность сознанием сладостной полноты существования. В то время Сьена до конца узнала счастье тихого созерцания и прелесть естественных наслаждений, радость творчества и освежающую силу живой веры. Кватроченто здесь — это век таких тонких артистов, как Маттео ди Джованни и Нероччио Ланди, век мудрых эпикурейцев, как папа Пий II и гуманист Бекаделли, век любовных новелл Джентиле Сермини и век святого Бернардина
«Святой Бернардин, великий проповедник и умиротворитель, святая Катерина — из всех женщин, причисленных к лику святых, наиболее достойная этого, блаженный Коломбини, основатель ордена нищей братии во Христе, блаженный Бернард, учредитель ордена Монте Оливето, — все они были из Сьены. Не много городов дали четверых подобных святых христианству»*. Трое из них жили в XIV веке. Коломбини и Бернардо Толомеи были продолжателями дела св. Франциска. Судьба св. Катерины Сьенской сплетена с важными событиями европейской истории, и хотя её дом до сих пор сохраняет своё место среди предместья Сьены населённого кожевниками, её настоящее отечество обширнее, чем владения небольшого тосканского города. Несмотря на многие чисто итальянские черты характера, св. Катерина, по своему духовному подвигу, была одним из первых международных деятелей в истории Европы. Из всех сьенских святых св. Бернардин, живший в XV веке, кажется самым национальным. Его проповеди, посвящённые делу умиротворения, порождены нескончаемыми раздорами Noveschi и Dodiceschi. Очень многие из них облечены в форму новелл. Шуткой, обращённой к тонким и чувствительным сердцам своих соотечественников, этот прекрасный человек умел покорять внимание и любовь многотысячных толп на Кампо ди Сьена. В бесконечных странствиях по Италии он всюду приносил с собой мягкость, светлую кротость, веселье духа и веру в счастливое назначение человека, — высшую меру того, чем жила Сьена кватроченто
[* J.A. Symonds. Scetches and studies in Italy]
Такой святой не был в противоречии с папой-гуманистом, гражданином Сьены, Пием II, автором «Истории двух влюблённых». И не было черезмерно странно, что его любимый город был в то же время любимым городом Бекаделли, написавшего непристойную поэму «Гермафродит»*. Этот город был для Бекаделли «molles Senae»** и таким рисуется он в новеллах сьенских писателей XV века
{* wiki: Antonio Beccadelli is most famous for his bawdy masterpiece Hermaphroditus (1425), a collection of eighty-one Latin epigrams, which evoke the unfettered eroticism of the works of Catullus and Martial, as well as of the Priapea}
{** J.A. Symonds. Italian Renaissance: The city of Siena, molles Senæ, as the poet himself called it, was notorious throughout Italy for luxury of living <…> «Molles Senæ», the delicate and femininely variable, fond of all things brilliant, and unstable through defect of sternness}
«Новеллисты из Сьены, — пишет Дж.А. Симондс*, — образуют отдельную группу, их отличает особый оттенок тонкой сладострастной грации. Сьена, хранящая ныне такой внушающий раздумье вид, была знаменита в средние века своей утончённой чувственностью… На произведениях лучших из её новеллистов лежит отпечаток жизни обильной наслаждениями. Они соединяют изощрённость впечатлений с редким художественным чувством природы. Описания садов, фонтанов и придорожных рощ составляют у них чудесный фон для незнающего конца праздника любви. Мы бродим вместе с ними по тосканской деревне среди цветущих весною акаций, слушая пение птиц. Хотя эти новеллисты неописуемо непристойны, они редко бывают грубы или вульгарны. На страницах их новелл нет ни флорентийской брани, ни резкости бичующей сатиры, ни кровавых пятен. Они шутят, но их шутка никогда не бывает приправлена жестокостью. Их рассказы по большей части, изображают разные фазы лёгкой любви, это сны наяву эротического воображения, разгульная игра образами, то смешными, то соблазнительными и всегда стремящимися вызвать чувственные желания. Вместе с тем любовь к пейзажной живописи, соединённая с тонкостью природного художественного вкуса, спасает их от грубой развращённости»
[* J.A. Symonds. The Renaissance in Italy. Italian literature]