Эту характеристику сьенских новеллистов так же надо помнить, приступая к искусству Сьены в XV веке, как и светлую религиозность одного из его излюбленных героев, св. Бернардина. Автор обширной «Истории Сьены», Langton Douglas, считает общей чертой всех здешних художников кватроченто «мистицизм, странно смешанный с чувственностью». Надо добавить к этому, что мистицизм мастеров из Сьены никогда не бывает направлен против мира вещей, против человеческих чувств. Он почти всегда так же спокоен, благостен и примирителен, как вера Сьены в близкое участие в её судьбе Мадонны, как проповеди св. Бернардина
Церкви Сьены до сих пор богаты произведениями здешних художников XV века, местная пинакотека полна ими. Это один из самых цельных по впечатлению итальянских музеев. Никакая другая школа не держалась с такой твёрдостью национальных традиций, как сьенская. С первого взгляда все здешние художники кажутся до чрезвычайности похожими друг на друга. Обстоятельство это не раз ставилось им в вину. Не раз указывалось и на отсталость сьенского искусства, на запоздалую близость многих его представителей конца кватроченто к такому старому художнику, как работавший в начале треченто Симоне Мартини. Но отсталость Сьены часто бывала преувеличена и она распространяется далеко не на всех её мастеров XV века. Что же касается Симоне Мартини, то воспоминание о нём жило так долго, потому что он прежде всех выразил в искусстве особенности сьенской души, которые и сделались основой её стилистических традиций. Художники, пришедшие после него, никогда не изменяли тонкому и гармоничному чувству цвета, красивой сложности и узорности линии. Им не хватает иногда флорентийской энергии, широты, смелости. Они минуют часто важнейшие задачи искусства, они слишком много любуются и слишком мало проницают. Флорентийское любопытство, флорентийское тяготение к загадочному им не известны. Среди них нет таких людей, как Поллайоло, Боттичелли, Леонардо. Они — только художники, в личности их мы не прозреваем что-то большее, чем их произведения. Но зато они художники до глубины души, и в их искусстве есть изумительная готовность всё ограничить и всё принести в жертву чистому и мгновенному артистическому наслаждению
На протяжении всего XV века сьенские художники любили повторять один и тот же тип мадонны, доставшийся им в наследство от Симоне Мартини и даже Дуччио. Эту-то верность традиции так часто и принимают за однообразие. На самом деле сьенская школа представляет интереснейшее и глубоко поучительное зрелище расцвета разнообразных индивидуальных одаренностей, строго объединённых врождённым национальным пониманием искусства. Быть может, ни на каком другом примере не видно, насколько богат был индивидуализм кватроченто разными оттенками художественных возможностей и способностей. Изучение сьенской живописи XV века лучше, чем что-либо другое, должно вооружить глаз остротой зрения. Внимательному наблюдателю оно откроет и игру тончайших душевных сил, пробуждённых гением раннего итальянского Возрождения
Занятия сьенским искусством XV века связаны с очаровательно тихими часами, проведёнными в залах местной пинакотеки, с прогулками по уединённым и прекрасным церквам, стоящим на окраине города. Ради алтарного образа такого интереснейшего художника переходного времени, как Сасетта, приходится побывать и в монастыре за городом, — Оссерванца. В этой великолепной вещи хорошо выражен свойственный Сьене аристократизм колористического чувства, и артистическая любовь к сложному узору проявлена Сасеттой не менее ярко и с большим чувством меры, даже чем Кривелли. Сасетта, живший в первой половине XV века, — типичный пример архаизирующего сьенского мастера. Другим, ещё более запоздалым художником был Сано ди Пьетро, который в конце столетия, по словам Беренсона, «так жил и так работал, будто Флоренция была от Сьены не в сорока милях, а за сорок миллионов миль, и будто Мазаччио, Донателло, Учелло и Кастаньо никогда не рождались на свет». Надо сознаться, зал Сано ди Пьетро в музее производит при беглом посещении действительно однообразное, почти тягостное впечатление. Сано ди Пьетро лучше, когда видишь какую-нибудь одну его вещь, сохранившую своё место алтарного образа, как это есть, например, в монастыре Оссерванца или в Оратории св. Бернардина. Чудесная по свежести мистической убеждённости его картинка «Мистический брак св. Франциска с тремя добродетелями» составляет украшение музея Шантильи во Франции