…«Да, теперь-то мне и кажется, что я начинаю — что-бы вы обо мне ни думали — ты и другие — вот моё мнение о себе самом. И если, среди всего этого, придёт конец моей жизни, который, конечно, не может быть очень далёк — я бы предпочёл, не скрою, найти в конце жизни юность. Но как в моём положении это невозможно — я желаю, чтобы смерть застала меня за чтением, писанием, или ещё лучше, если угодно Господу Иисусу, за молитвой, в слезах»
После этого письма он написал Боккаччио ещё одно, предсмертное. (Предыдущие пролежали у него два месяца: не находилось никого, кто мог бы доставить их в Чертальдо — очевидно, дороги были слишком опасны)
Это третье письмо показывает и трудничество последних его дней, и любовь к Боккаччио: он перевёл на латинский язык и отправил другу перевод знаменитой заключительной его новеллы (из «Декамерона») о Гризельде, прославление женского терпения и смирения. Боккаччио не всегда писал легкомысленное
В Национальной Библиотеке есть экземпляр последнего произведения Петрарки «Жизнь Цезаря». По нем видно, как надвигался на него недуг, как портился почерк и как упорно боролся Петрарка: начало каждого дня крепче, к вечеру он устаёт и рука слабеет. 20 июля 1374 года, в день своего рождения, (ему исполнилось семьдесят), Петрарка найден был за письменным столом без сознания. Не приходя в себя, скончался
А некая страница «Жизни Цезаря» так и остался недописанной. С первых строк её рукопись обрывается на полу-фразе. Это и была смерть, умер он воистину, как полагается писателю. С тем, что любил, в чём прожил жизнь <…>
{Русская мысль. № 708. Год издания восьмой. Пятница. 5 ноября 1954 (Основатель В.А. Лазаревский)}