Лев Ильич Мечников об окрестностях замка Рокка Силлоно

Возвращаюсь к дальнейшему производству

В трубах, по которым идёт насыщенная этими парами вода, осаждается в твёрдом виде вещество очень похожее на железо; его перегоняют в котлах при температуре кипения, которая поддерживается жидкостью, набираемой из самых лагун. После этой процедуры в котлах остаётся чистая буровая кислота, сушится и продаётся. Эта последняя самая безопасная и приятная во всех отношениях часть процедуры

Фабрикация совершается через посредство небольшого числа работников, за что особенно должен благодарить судьбу г. Лардерель; иначе бы ему пришлось распроститься с миллионами, потому что здесь очень трудно найдти людей, которые за умеренную плату решились бы осудить себя на преждевременную смерть и каждый день подвергаться опасностям быть сваренными в вонючей жидкости, как кокон шелковичного червяка. Человеческие жилья попадаются здесь очень редко, и то на порядочном расстоянии от лагун, ближе к Bagnia Morba, славившимся в древности и в средние века своими целительными свойствами <...>

Ночью с 1-го на 2-е сентября 1849 года Гарибальди вдвоём с одним из бывших старших офицеров римской армии пробирался по опасным тропинкам между лагунами, в надежде добраться до Bagnia Morbo. За ним охотились, как за диким зверем. Жизнь его была оценена немногим дешевле, чем разбойники оценили жизнь секретаря Флорентийской республики. Что должен был он вынести, блуждая в потьмах по местам, на которых и днём редко кто решится прогуливаться? — предоставляю решить вашему воображению. Местность была ему вовсе незнакома, как и бòльшая часть внутренней Италии, — тогда он ещё очень недавно возвратился из Америки. Судьба привела его к воротам бедной крестьянской избушки… Но кто знал, что было для него безопаснее: продолжать ли ночью своё путешествие или просить убежища у неизвестных ему крестьян? На нём была его обыкновенная форменная одежда, которую все знали очень хорошо. Манифесты Радецкаго, обещавшие верную смерть каждому, кто в чём нибудь поможет его бегству, и несколько тысяч флоринов тому, кто мёртвого или живого отдаст его в руки австрийцев, были распубликованы по всем деревням и читались во всех церквах после обедни. Гарибальди однако, не задумываясь, постучал в ворота. Я не знаю, что отвечал он спросившему его домохозяину… Его впустили… На следующий же день, переодетый в крестьянское платье, в сообществе владетеля избушки, крестьянина Гвельфо Гвельфи, он отправился по Скарнинской долине к берегу моря. Остальное вы узнаете из следующей надписи, которая должна быть вырезана на мраморной доске, которая вставится в стену избы Гвельфо Гвельфи:

«Выгнанный из Италии, как дикий зверь,
Тот, кому предназначено было
Спасти Италию, —
Джузеппе Гарибальди,
бежавший из Рима
В ночь с 1-го на 2-е сентября 1849 года,
нашёл здесь убежище и здесь отдыхал.
В ту же ночь, пешком, с одним проводником
Отправился он по Скарнинской долине
И благополучно достиг мыса Мартина.
Оттуда
на рыбачьей лодке отправляется он по морю.
Бог милосердый,
Видя наши бедствия,
Спас его и сохранил.
Хвала Богу,
Честь герою.
Гвельфо Гвельфи»

Надпись эту сочинил Франческо-Доминико Гверрацци, автор «Осады Флоренции». Вот почему она вышла несколько витиевата
 
Такого-то рода обязательства существуют между Гарибальди и сельским народонаселением Италии. Они стòят слова, данного им работникам
 
 
 
 
 
{Капрера // Современник. 1862. № III. Март. Санктпетербург. В типографии Карла Вульфа (На Невском, дом Лихачёва № 58) (примечания Михаила Григорьевича Талалая по изданию 2017:  Мечников Л.И. Последний венецианский дож. Итальянское Движение в лицах. СПб.: Алетейя)}