Хотя сегодня не православное Рождество, но Ан-Мари проснувшись сказала, что мы давно не были в церкви («on va écouter le паки-паки» — она думает что по-русски так называется Пасха), и мы пошли в Tempio ortodosso Russo. Оказалось, что там служили рождественскую литургию для греков, которые перешли на новый стиль. Русских прихожан во Флоренции совсем мало, кажется и десятка не наберётся
Служат хорошо, то по-гречески, то по-славянски. В церкви много замечательных икон, прямо музей. Сторож итальянец, женатый на русской, подходит к нам со своими входными билетами, но вспомнив что мы не туристы, а пришли молиться, извиняется. Без туристов церковь не могла бы существовать
Вспоминаю церковь в Смоленске и как я в те времена готовился стать монахом. Священник, о. Иоанн, встречая меня в коридорах гимназии, спрашивал: — Ну что? всё подумакиваете? о монастыре-то? Но на Афон я лично не советую (он догадывался, что меня влекло туда южное море и горы), лучше в Старую Руссу, как Алексей Карамазов. Там с богомольцами со всей Руси будете встречаться, а в Турции заскучаете, а метаться из одной обители в другую — это не дело
Впоследствии этот план рассеяла война, и хорошо сделала. Я бы не выдержал ни аскезы, ни продолжительных богослужений. Недолгие обедни и всенощные на рю Дарю в Париже — это как раз по моей мере
Достояли до конца службы. По старости лет я раза два садился, зато Ан-Мари стояла, как настоящая православная, как столп и утверждение истины. После чего мы пошли через весь город в парк Боболи. По дороге купили на базаре сандвичи
На базаре Ан-Мари села верхом на «порчеллино» (свинка), так называется огромный бронзовый кабан, его копия имеется в Лувре, и попросила скорее её сфотографировать, пока не подошёл полицейский. Но тот всё видел издали и только в ус усмехался
Мы перешли Арно по Старому Мосту с лавками ювелиров. Это одна из здешних достопримечательностей, о ней знал гоголевский Манилов, проектировавший построить такой же мост в своей деревне. Потом мы миновали дом, где сто лет назад Достоевский писал «Идиота», что обозначено на мемориальной доске
Боболи это большой сад, несколько километров в длину и в ширину. В правой его части цветники, лужайки и широкие аллеи спускаются к озеру. Пока туда идёшь, из-под кустов появляется целое племя античных богинь — статуй эпохи Медичисов. А в левой половине, куда мы пошли, каменные лестницы среди зарослей сосен, эвкалиптов и кедров круто поднимаются на террасы. С открытых террас, где поставлены железные кресла, открывается вся Флоренция: мосты через Арно, белые и розовые храмы, дворцы, сады, а вдалеке, в тумане, на склоне другой горы — пригород Фьезоле. Туда ходят автобусы
Здесь мы съедим наши сандвичи и останемся до вечера. Ан-Мари будет читать нудный роман Моравия во французском переводе. По стилю это некая смесь Максима Горького и Короленко, изображающая жизнь простых людей в эпоху фашизма. Потом Ан-Мари задремлет под солнцем, а я начну переводить гекзаметры из немецкой книги, которую на днях купил у букиниста за десять сантимов
Книга разорвана, без начала и конца, я так и не узнал, кто её автор и когда он жил. Предполагаю, что в эпоху Гёте. А может быть это сам Гёте? Нет, как будто другая музыка
Да, сегодня Рождество, но какое? Античные воспоминания переплелись с христианским миром, причём первые преобладают во Флоренции больше, чем в других городах Италии
Мне уже скоро 75 лет и моя жизнь, как и каждая жизнь, была сплошным чудом. Чудо — это всё, что с нами случается: неожиданные встречи, переходящие навсегда в дружбу, как раз с теми кто нам нужен и кому мы нужны. Или книга, которая сама идёт нам в руки («на ловца и зверь бежит»). Из вороха книг на прилавке букиниста она выползает как добрый и ласковый зверь и говорит «я отвечу на то, о чём ты думал за последние ночи»