Чудо, когда попадаешь в незнакомый город и ходишь по улицам, вспоминая что столько раз их видал во сне. Всё это случайности, но случай как раз и есть чудо
Чудом для меня было родиться среди суровой, дисциплинированной семьи, закалиться среди снегов и революций. Когда же стало невтерпёж, я оказался перенесённым к Средиземному морю, потом в Париж
Но главное чудо это, конечно, люди. Сотни, может быть тысячи людей, вагонные спутники, дети в городских садах, мимолётные встречи на концертах. Их никогда не забываешь и продолжаешь с ними разговаривать, когда они исчезли с твоего горизонта или даже если умерли
Чудо не нарушает законов природы, эти законы нам не известны. Поэтому лучше думать не о чуде жизни, а её святости
Я отыскал свободный столик в кафе на пьяцца делла Сеньория, заказал стакан оранжада и стал переводить гекзаметры неизвестного мне немецкого поэта
Город затих. На камнях ещё отблеск вечерний.
Вот прозвенел с фонарями фургон, отгремели колёса.
Люди теперь возвратились в дома, утомлённые солнцем.
Площадь, где утром купцы торговали, давно опустела.
Впрочем из сада, на близкой горе ещё слышится флейта —
Это влюблённый подругу зовёт, или то человек одинокий
Всё вспоминает друзей, что остались на поле сраженья.
Воды ночные поют посреди цветников и деревьев.
Времени счёт простучал по доске инвалид караульный.
О, посмотри, как нежданно блеснув золотым привиденьем,
Тихо подкралась к сосне, в пол-оборота, луна.
Ночь наступила совсем. Но она равнодушна,
Вся из созвездий, чужая она, флорентийская дева
И торжество и печаль от неё опустились на город
{Русская мысль, № 2772, четверг, 8 января 1970}