Исключительный интерес выставки представляют её богатый подбор работ отдельных мастеров. При этом есть и «откровения». Так, благодаря нынешней флорентийской выставке покрывается громкой славой поразительный бергамский портретист фра Витторе Гисланди (Vittore Ghislandi, 1655-1743), ещё вчера почти неизвестный. О нём впервые заговорили в минувшем году на маленькой миланской выставке, теперь же во Флоренции собраны 24 его работы, из которых только три доставлены Бергамской академией, остальные — частными лицам. Удивителен его «Паоло Кверини», считающийся лучшей работой, но мне кажется ещё более очаровательной вещью висящее рядом маленькое полотно «Графиня Секко-Суардо, девочка в мужском платье». Гисланди вообще поражает разнообразием, смелостью, продуманным изяществом и серьёзностью работы. Несомненно, в нём открыт целый новый художественный клад
Для русских следует упомянуть ещё о десятке полотен, прибывших из России. Среди них на первом плане стоят известные работы Лампи-отца (портреты гр. Мусина-Пушкина, гр. Литта), Торелли (гр. Растопчин, эскиз к картине коронации Екатерины II), Баччарелли (портрет По- Понятовского) и др., доставленные петербургской академией и частными лицами. Дополняя коллекции работ этих мастеров, они вносят однако в их характеристику сравнительно мало нового
Выставку любопытно посмотреть не раз и не два, даже будучи простым дилеттантом из публики. Старый флорентийский дворец оживает от бесконечной вереницы портретов ушедших в вечность людей, отнятых у вечности рукой художников. Делается жаль, что эта масса ценных полотен лишь на-время собрана вместе, на родине своих творцов, а затем вновь разбредётся по чужим музеям и по залам богатых аристократических коллекционеров, запирающих свои двери для публики. Во имя справедливости приходится пожелать, чтобы часть работ сомнительных авторов вернулась домой с определённым итальянским паспортом; ибо здесь легче, чем где-нибудь, установить подлинное происхождение
Флоренция, 18-го марта
{Русские ведомости, 25 марта 1911 года, № 69}