Теперь в тёмные ветви кипарисов впутались блёстки лунного света. Городок зазвездился вечерними огнями, колокола умолкли
Che fai tu, luna, in ciel? dimmi che fai, silenziosa luna?
«Что ты делаешь там, на небе? Скажи мне, что ты делаешь, молчаливая луна?… Твоя жизнь подобна жизни пастуха. Он встаёт с первой зарёй, гонит стадо в поле, видит стада, ручьи и травы; затем, усталый, он засыпает вечером: на жизнь иную у него нет надежды. Скажи мне, луна, зачем дана пастуху его жизнь?»
Зачем дана пастуху его жизнь? Зачем дан был гений итальянскому поэту? Чтобы созерцать стада, ручьи и поля; чтобы волновать душу вопросами без ответов? Может-быть, для того, чтобы кучка усталых и простодушных людей, вырвавшихся из-под неба серой неволи, могла проникнуться сладким и тревожными чувством вечной красоты поздно вечером на лужайке монастырского дворика. Тихо, незаметно подкралось прошлое, забытое, как забыты стихи Леопарди, как забыт в шумном городе наивный вопрос о том, что делает луна на вечернем небе. Подкралось, зашло в душу, взволновало и ещё не раз вспомнится в жизни
Шумной толпой поднявшись на холм монастыря, мы теперь спускались задумчиво, без разговоров, одиночками и парами. Были звёзды в небе и звёзды покрывали землю: под тёмным покрывалом ночи зажёгся бриллиантами огней от конца до конца странный, славный и глубокий город Флоренция
«Земля недостойна вздохов», — писал Леопарди. Но разве вы не видите, что порой она достойна благоговейного созерцания? Не было ли уныние и скептицизм последним обманом несчастного поэта?
Флоренция, 31-го июля
{Русские ведомости. 13 августа 1913 года, № 186}