А спустя два года вновь работали проволоки телеграфа, разнося во все концы мира весть о возвращении Монны-Лизы. Наивный Винченцо отдал её без боя и без хитрых уловок. Отдал так, за любую премию. Он был уверен, что его не обойдут щедрой наградой. Привёз во Флоренцию, позволил посмотреть и унести в музей. С наградой его попросили подождать до завтра. Герою торговаться не пристала. В конце-концов он доволен уже и тем, что это он, Винченцо, вернул Италии утраченную жемчужину
На завтра его арестовали и увезли в тюрьму
Но в других частях ему удался смелый план, внушённый ему улыбкой Монны-Лизы: она вернулась в родную Флоренцию, и тысячи людей съехались, чтобы только раз взглянуть на неё; жалкие потомки жалких предков, продавших её Франции!
Взглянуть в последний раз: она уже не вернётся больше. Взглянуть, чтобы почувствовать всю низость своего предательства, чтобы испытать всё горе предстоящей новой утраты
Или, может-быть, за обладание Джокондой они объявят войну Франции, как объявили войну Турции за пустынные пески Триполитании? Способные на всё во имя коммерческого интереса, — поднимут ли они крестовый поход во имя улыбки Монны-Лизы?
Где вы, герои древности, рыцари красоты, эстеты-идеалисты?
В первый же день мимо портрета Джоконды тихо двигалась плотная масса народа, — ровно столько, сколько могла вмещать проходная зала галлереи Уффици. Шумно приближаясь по лестницам и корридорам, она замолкала у портрета, обнажая головы. Вся piazza Signoria была полна народа; более тридцати тысяч желало попасть в помещение галлереи, и целый час приходилось двигаться сжатой массой от лестницы до священной залы. Два раза эта толпа опрокидывала наряды карабинеров, вступая в рукопашную и борясь из-за места. Но счастье увидеть Джоконду в этот день досталось не всем
Что думала она, глядя на эту толпу маленьких людей? Не для этого ли момента готовил её улыбку её творец? Улыбку великой скорби и глубокого презрения к людям, сбежавшимся смотреть её в бесплатный день входа в музей. Завтра их будет меньше; они пожалеют лиру за билет! Где же вы, рыцари и идеалисты? И вы ли это позволяете своим дипломатам галантно возвращать Франции «флорентийскую даму» Леонардо!
И нашёлся только один, простой старик из народа, который понял улыбку Монны-Лизы. Он подошёл к Коррадо Риччи и спросил его в упор:
— Вы её отдадите?
Главный директор пожал плечами.
— Да.
Старик повернулся и грубо произнёс:
— По мне, если они хотят её получить, — пусть присылают за ней на свой военный флот в воды Арно!
И, уходя, злобно до бровей надвинул шапку, снятую им перед улыбкой, другими не понятой…
Рим, 2-го декабря
{Русские ведомости. 8 декабря 1913, № 283}