Спортивный интерес? Да, конечно, и это. Заложено в человеке страстное желание пройти там, где нет прохода, побороть то, что признано непреоборимым. «Другие не могли, а я пройду!» Разве не законно такое стремление? Разве оно не обще всем, — и спортсмэнам, и людям, никогда не игравшим даже в мячик? Что дало ему путешествие? О, дало много! Мира не было. Был город Харбин, была Сибирь да где-то в туманной дали неразвитого воображения грезилась такая же туманная заграница. И вот открылся мир, открылись миры. И увидал он не центры, не заезженные дорожки, по которым едут все иностранцы. От села к селу, от города к городу, с большой дороги на узкую тропу, с низины через горушку и высокий хребет, — таков был его путь. И навстречу, вместе с горными ручьями, тайной сибирской тайги и холодом швейцарского зимнего перевала ему попадалась подлинная, настоящая жизнь народов, — не та, что видим мы из окна отеля и вагона, а та, которая не знает ни отелей, ни рельсового пути
Где лучшая природа? Где больше свободы? Нет природы лучше Байкала, — говорит Панкратов. Ни той красоты, ни того воздуха, ни того приволья нет нигде. И смешно и скучно смотреть, как швейцарцы гордятся своими горами, по которым во все стороны протоптаны дорожки и проложены пути. Разве можно сравнить Швейцарию хотя бы с нашим Уралом! Только проведя борозду колесом велосипеда по всей Европе, начинаешь ценить Россию, ценить её природные богатства и красоты. Культура — да, европейская культура поражает. Но напрасно немцы прославляют свою Германию за её свободу. Напрасно австрийцы смеются, спрашивая презрительно: «Вы русский? А, значит, из Азии. Мы, знаете, не считаем Россию Европой. Разграфлённая на участки Германия, как и размельчённая на клеточки Швейцария, где нельзя ступить шагу, чтобы не попасть в чужой, всегда чужой огород, — свободные страны? Но ведь в этой свободе некуда повернуться и нечем дышать; неровен час, дохнешь чужим воздухом, кем-нибудь заарендованным. Правда, Россия — некультурна, и проезд по Сибири — самый тяжёлый перевал в путешествии подобного рода: либо убьют, либо прибьют, либо посадят в холодную «впредь до выяснения причин задержания». Но немногим лучше Австро-Венгрия. В Сибири прибьют, а потом будут обнимать и накормят путника. Но не жди любезности от чиновника-австрийца, вылощенного снаружи и вылущенного внутри, где у других людей гнездится приветливость и добросердечие. В смысле же формальностей, придирок и несвободы всякого рода Австрия не так уж далеко ушла от России, которую она географически причисляет к Азии. Что до Турции, то именно здесь лучше всего вспоминаются русские урядники и русские жандармы; разница та, что в России полиция дерётся более ловко, тонко и умело; норовит ударить так, чтобы снаружи следов не осталось, а внутри всё было перевёрнуто. В общем же одинаково ярко запечатлелись у путешественника и случай в русском городе Кургане, и случай близ турецкого Монастыря
Очень занятны эти наблюдения сибиряка, не искушённого теоретическим познанием Европы и пробующего степень культуры стран своей собственной шеей. Много других ценных и любопытных в своей непосредственности наблюдений и занимательнейших сценок даёт он в своём устном рассказе. Но я не хочу предвосхищать их у его будущих записок, черновиком которым послужит его аккуратный дневник встреч, событий и впечатлений
Есть спорт и спорт. Спорт, который обращается в цирковое упражнение, — этот спорт мы можем оставить спортсмэнам по профессии и их поклонникам. Но в том, что предпринял О. Панкратов, есть нечто захватывающее. Пусть гложет зависть всех нытиков и слабых нервами и мускулами. Как хотите, а силе и решимости нельзя не позавидовать