Ёлка у итальянцев в малом распространении, как обычай не национальный, а привозный, явившийся сюда из Англии. Национальное albero di Natale (рождественское дерево) впрочем также имеется и сохраняется в деревнях и бедных городских семьях, но с рождественской ёлкой имеет лишь отдалённейшее сходство. Вокруг очага собирается семья, приносится толстый обрубок сухого дерева, кладётся в огонь, и детям поручается ворочать его щипцами, сопровождая эту процедуру пением особых детских святочных песен. Дети при этом получают сладости и игрушки, а угли сгоревшего дерева сохраняются потом в течение года отчасти как реликвия, отчасти в лечебных целях. Обрубок дерева (серро) должен сгореть к полуночной мессе, слушать которую и отправляются взрослы«, уложив детвору спать. Это довольно унылое празднество, сохранившееся так же и во Франции, имеет символическое значение. Известный этнограф-ориенталист де-Губернатис видит в нём символ призыва благополучия и изобилия на дом и поля, и это находит подтверждение в словах детской песни, сопровождающей обряд: «Веселись, чеппо, — поют дети, — завтра день хлеба; пусть всякая милость Божия войдёт в этот дом; пусть женщины родят детей, козы — козляток, овцы — барашков; дай обилье зерна и хлеба, наполни вином боченки». Иногда к горящему обрубку подводят самого младшего члена семьи, который должен плеснуть на него вином из стакана и прочесть, если может, in nomine Patris, и т.д.* В прежнее время было в большем обычае сжигать куст можжевельника, чтобы дымом его изгнать из дому змей, не настоящих, конечно, а тех воображаемых, который олицетворяют всякий соблазн и всякие болезни
[* A. De Gubernatis. «Usi Natalizi in Italia». Milano, 1878]
<…> на итальянской Ривьере, в глухих местечках, мне приходилось видеть и нечто в роде подлинной национальной ёлки в сочельник, притом не в качестве привозного обычая, а в виде очевидного пережитка обычаев древних. Ёлку там заменяет срубленная олива, которую рыбацкие семьи водружают на пляже, украшают лоскутками, бумажными лентами и сверху — уродливой куклой, изображающей ведьму. Под этим рождественским деревом раскладывается костёр, а ребята и взрослые, взявшись за руки, с пением и криками ходят вокруг хороводом, быстро перебегая подветренную сторону. Поблизости имеются балаганы с деревенскими сладостями, ручными ракетками, шутихами и, конечно, неизбежной рулеткой со ставкой в одно сольдо. Празднику предшествует шествие разукрашенной статуи Мадонны в старомодном шёлковом наряде, а по руслу обмелевшего ручейка и под мостом, на котором останавливается Мадонна, к общему удовольствию, взрывается пороховой ниткой сотня петард, оглушая присутствующих. Из горных местечек в условленный час доносятся такие же выстрелы, разносимые эхом, и праздник к полночи заканчивается гуляньем и хоровым пением под гармонику, гитару и мандолину
{Русские ведомости. LI. № 297. Середа, 25 декабря 1913 г. Рождественский нумер}