В 20-х числах Мая 1906 г. я поехала опять в Баварию <…>
Наступившая осень, а затем и зима, проведенная мною во Флоренции, были переполнены разнообразными занятиями и свиданиями <…>
<…> я много работала на совершенно реальной почве, продолжая, «отскабливать» грязь с итальянских чернышей в кружке Вефезды и раздачи супа в «Missione-Medica», к которым ещё присоединилось посещение с В.А. Высоцкой одной частной богадельни старух и убежища «исправляющихся преступников». Ничто не могло быть оригинальнее этого убежища, созданного молодой и очень красивой девушкой, французской швейцаркой, André, дочерью умершего пастора, взявшую на себя непосильную, — как оказалось впоследствии, — ношу! Она задалась целью брать на поруки из тюрьм, и малолетних, и взрослых преступников, пойманных на краже. Поддержанная несколькими лицами, она, взяв их на поруки, до срока их содержания в тюрьме, помещала у себя, давая им пристанище и пищу, и доставая кое какой заработок и вне дома, после которого они в 8 ч. вечера должны были возвращаться домой. Влияние на них этой девушки было таково, что эти, — как мы их называли «вагабоны», привыкшие к бесшабашной, уличной жизни, не раз сидевшие в тюрьме, — вполне ей покорялись, скромно возвращаясь в назначенный час, не заводя дома меж собой ссор; и она жила одной с ними жизнью, деля с ними их грубую пищу и не запирая на ночь дверь своей спальни, показывая на сколько она доверяла этим, уже сильно искупленным жизнью, «вагабонам»… Ho, увы, это влияние было только паллиативом, пока прелестная девушка жила с ними; пока она, уже имевшая зародыш тяжкой болезни, развившейся при этой непосильной жизни, не умерла, и все добрые семена посеянные ею и казавшиеся готовыми к добрым плодам, не заглушились плевелами, сильнее их уже укрепившимися в этих испорченных натурах!..
Вот к этим то «вагобонам», мы с В.А. и Мери ходили раз в неделю, по вечерам, чтобы давать им часок приятного развлечения после работы, читая им вслух и играя с ними в разные, купленные нами игры, как: гусёк, лото и пр., к которым, кроме мальчиков, охотно присоединялись и взрослые
Очень заинтересовали их тоже посещения «Салютистов» — членов «Армии спасения», посылаемые из Лондона, где находится их главное управление, по разным государствам; преимущественно в Швейцарию и Италию, к беднякам, требующим материальной или нравственной помощи. Они ходили и в богадельню, к старухам, присоединяясь к их молитвенному культу, с чтением Евангелия и пением псалмов; и особенно много вносили они освежения в кружок тёмных «вагобонов», быть может впервые, в словах их псалмов, слышавших имя Бога!
Мы, на Рождестве, принимали участие в шести, устраиваемых для разных учреждений, ёлок; перенося с одной на другую, скромные, самодельные украшения, приготовляя разные подарочки и одевая простые куклы; и как много радости приносили эти ёлки и старухам и детям, которых, после того кормили, давая или кофе со сдобными булками, или макароны и мясо. «Вагабоны» тоже имели ёлку, большинство из которых видело её в первый раз. После раздачи подарков, их ещё накормили просто царским ужином! Ho самой интересной была ёлка в маленькой школе самотистов, помещавшейся в одной из захолустных улиц-щёлок, близ Порте-Романо, куда мы отправились с В.А. Высоцкой, конечно — днём. Дойдя до чего то невообразимо-чёрного, носящего имя дома, и до чёрной дыры называвшейся входом, — мы, сначала куда то провалились, a затем, по совсем тёмной лестнице, взобрались в полу-тёмную кухню, из которой прошли в небольшую классную комнату, в одном из двух окон которой не доставало стекла и декабрский ветер свободно разгуливал по комнате