Петронилла от ужаса молчала, будто онемела. Молчала теперь и Валерия, перебирая листики могильного цветка, и обе не заметили, как под окном мелькнула маленькая тень, всё время слушавшая их слова, и через несколько секунд можно было видеть, как от дома удалялся поспешно карлик Никола
V
Ближе к небу
Никола больше всех скучал о молодом господине. Недаром он знал и любил его с детства. Теперь же карликом, повидимому, овладела ещё другая мысль, другое чувство, не менее сильное, чем привязанность к Нарчизетто, но как бы вытекающее из неё. Случай не замедлил всё вывести наружу
По мере того как куст на окне синьоры Маппы распускался всё пышнее, почти пугая своим быстрым ростом и обилием листьев, сама синьора всё бледнела и делалась с каждым днём задумчивее и печальнее, так что на это обратил внимание даже муж её, старый Симоне
Однажды они сидели вместе у окна в комнате монны Валерии и говорили о Нарчизетто, от которого не получали никаких известий. Тут же находилась и Петронилла
Вдруг в комнату быстро вошёл Никола и радостно объявил, что молодой господин скоро вернётся. Валерия вздрогнула, а Маппа спросил:
— Кто-нибудь приехал из Рима? Откуда ты имеешь вести?
— Сорока на хвосте принесла, или во сне приснилось! — заметила, смеясь Петронилла, с тревогой взглядывая на госпожу. Та сидела как мёртвая, только глаза блистали, как чёрные алмазы.
— Может быть, и сорока, а господин сегодня будет здесь! Мне кажется, я уже слышу топот его лошадей! — настаивал карлик, и раньше, чем ему успели помешать, бросился к окну, спихнул цветок на пол, а сам высунулся на двор и весело рассмеялся.
— Какой чудный день! Как раз для приезда Нарчизетто!
Валерия пристально смотрела, как из разбитого голубого горшка выпал комок земли, рассыпался, и к её ногам медленно покатился череп с русыми волосами.
— Что это? — закричал Маппа.
Петронилла громко вскрикнула, а Валерия, опустившись на колени, медленно подняла череп и, не очищая его от земли, поднесла к своим губам.
— Что это? — повторил Маппа, топнув ногою. Валерия спокойно отвечала:
— Это — Нарчизетто. Всё, что от него осталось! Никола — гадина, но он прав: вот Нарчизетто вернулся. Позвольте мне уйти в монастырь. Петронилла вам всё расскажет, а я… я умираю, — видите?
И не выпуская черепа из рук, она упала на пол
Выслушав рассказ служанки, Симоне хотел убить Валерию, но отложил своё намерение, не желая пачкать шпаги преступною кровью. Наутро Валерия должна была уехать в дальний монастырь. Она была спокойна и тиха: плача, простилась со слугами, просила смиренно прощения, в чём грешна, сама всех простила и рано ушла в спальню
Когда на другое утро открыли двери в её опочивальню, госпожи на кровати не оказалось. Думали, что она молится Богу, но увидели, что она висит на своей рыжей косе, повесившаяся. Всё с криком бросились к Симоне. Он долго смотрел на труп жены, потом произнёс:
— Она себя осудила!
Никола вмешался:
— Вы ошибаетесь, господин. Монна при жизни захотела быть ближе к небу и повыше…
Череп Нарчизетто похоронили вместе с несчастной Валерией
{Собрание сочинений. Том IX. Девственный Виктор. Рассказы. Издание М.И. Семёнова. Петроград (1918)}