Борис Константинович Зайцев. О новом взгляде Муратова на Беато Анджелико

Итак, ритм и композиция — вот для Муратова главное, наиболее привлекающее в Анджелико. Этот подход кажется нам наиболее своеобразным и в самой книге, сдержанно, основательно, с большим знанием и остротой глаза написанной. Стороны «человеческой» в Анджелико (т.е. кто был он — мистик, визионер и т.п.) автор касается бегло. Мало говорит о его красках. Анджелико показан строже, отдалённей, но крупней ходового (и несколько подслащённого) своего облика <…>

{Новые книги Муратова // Возрождение. 1931. 30 мая. № 2188}