Второй час брожу под несильным, но упорным дождём по улицам Флоренции. Брожу просто так, без всякой цели, всматриваясь, вслушиваясь в круговорот быстротекущей жизни
Странное ощущение чего-то будто уже виденного, будто пережитого, и — ускользающего, расплывающегося. Так бывает, когда, проснувшись, пытаешься удержать в памяти только что виденный сон, а он тает, тает, ускользает, вот и вовсе расплылся, исчез. А то вдруг отчётливо вспомнится один какой-то обрывок
…Не старая ли это Огуречная улица? Не здесь ли лет шестьсот назад Джотто сбила с ног свинья, когда в воскресный день он направлялся со своими учениками в церковь Сан Галло? (Об этом рассказал нам Франко Саккетти в одной из своих новелл). Великий живописец поднялся, стряхнул пыль с одежды и сказал, глядя вслед стаду свиней:
«Разве они не правы? Разве я за свой век не заработал при помощи их щетины не одну тысячу лир и ни разу не отблагодарил их ни единой миской помоев?»
…Не на этой ли площади, в знойный базарный день — опять-таки по рассказу Саккетти — в штаны почтенного дворянина Маттео ди Кантино забралась крыса? То-то было смеху!..
…И ведь где-то здесь, на одной из этих площадей или набережных Арно, «в дни, — как рассказывает Джованни Боккаччо, — когда небесная истома одевает землю её украшениями и наполняет её весельем, рассыпая цветы меж зелёных ветвей» — на весеннем празднике, устроенном знатным флорентийским гражданином Фолько Портинари, девятилетний Данте Алигиери увидел в толпе детей дочь Портинари — восьмилетнюю Биче. Она была такой красивой, такой нарядной в праздничном своём платье пунцового «благороднейшего цвета»!
И, по словам Боккаччо, «Данте, хотя и ребёнок, с таким глубоким чувством принял в сердце её чудный образ, что он с этого дня так и остался там запечатлённым до конца его жизни»
…Брожу — присматриваюсь, прислушиваюсь. Даже — принюхиваюсь. В сырую тёплую погоду запахи приобретают особую силу и стойкость. Незримым душным облачком то и дело накатывает бензиновая вонь от бесчисленных автомашин, с чисто итальянской лихостью летящих взад-вперёд по улицам. То вдруг наплывёт из двери харчевни горечь пригорелого масла. На какие-то секунды повеет ароматом роз из цветочного киоска. И вдруг остро запахнет псиной: на углу сидит мокрая огромная овчарка — поводырь слепого в чёрных очках, продающего лотерейные билеты
Самый же стойкий — запах древности, старины. Он служит как бы фоном для всех остальных — трудно определимый, немного печальный. Может быть, так пахнут мокрые камни старых-престарых зданий?
«В тот памятный вечер мама шла с нами по Корсо де Тинтори и виа делле Казине, где магнолия, склонившись через садовую ограду, надушила нас своим запахом, вдоль Арно, по виа дель Беато Анджелико, где пахло лошадьми и арбузами… по Борго Аллегри, шумной, пахнущей молодым вином»
Даже уличные ароматы Флоренции уводят в литературу!.. Вот вспомнился Васко Пратолини, превосходный писатель, наш современник, поэт своего родного города. Чудесно рассказал он о нём в «Повести о бедных влюблённых», в «Виа де Магадзини», в «Семейной хронике». Это уже Флоренция наших дней, Флоренция бедных кварталов, кривых переулков, где прошло и детство писателя, Флоренция, борющаяся с ненавистными «чернорубашечниками», живущая в труде, нужде, надежде
Двухчасовая прогулка в дождливый день по улицам Флоренции <…>
{Дорога для всех // Из Авзонии в Италию: Путешествие по векам, судьбам, книгам, воспоминаниям: Повесть. — Москва : Сов. писатель, 1967}