Народные волнения и медичейский принципат
Несмотря на войны, финансовые кризисы и физические бедствия — напр. чёрную смерть (1348), уничтожившую 2/3 населения, — богатство буржуазии и её производительная деятельность (особенно банковое хозяйство) возрастали очень быстро. В половине XIV в. бюджет доходов Флоренции равнялся 300000 флор. (расходов — 120000) — для того времени очень высокая цифра, превышавшая богатство королей неаполитанского и арагонского. Спрос на рабочие руки поднимался и вызывал в капиталистах стремление интенсивнее эксплуатировать труд. Рядом с политически привилегированными цехами существовала масса маленьких ремесленных корпораций, не пользовавшихся правами, и простых рабочих, только «приписанных» к цехам, занимавших в них подчинённое положение и страдавших как от тяжёлых условий труда, так и от повторявшихся кризисов. Эти многочисленные пролетарии, презрительно прозывавшиеся «оборванцами» (ciompi), глухо волновались уже со средины XIV в.; герцог афинский опирался на них в своей попытке захватить тираннию. Целый ряд честолюбивых людей, особенно представители банкирских домов Альбицци и Медичи, искусною агитациею подготовляли из себя вождей начинавшегося революционного брожения. В 1378 г. оно разразилось в форме настоящего восстания (il tumulto dei ciompi), результатом которого было изгнание правящей буржуазии, провозглашение равенства прав для всех и демократическое преобразование выборов. Однако, народ слишком мало созрел для активной политической жизни и руководители его были слишком мало согласны между собою, чтобы последствия переворота могли укрепиться. Знать возвратилась, «ciompi» были подавлены, их предводители устранены, и купеческая олигархия вновь захватила правление. Она удерживала его ещё полвека (fermare lο stato) цепко, но уже не твёрдо. Внешние успехи продолжались (Флоренция завоевала Пизу и старалась перехватить её торговые связи), Тоскана всё больше объединялась под властью Флоренции, но внутри доверие большинства к республике было подорвано. Экономическая зависимость массы делалась ещё тяжелее от роста налогов. Народ искал вождя, который отомстит врагам и даст защиту. Таким оказался Козимо Медичи. После периода соперничества между Ринальдо Альбицци и отцом Козимо, Джованни, счастье склонилось на сторону Козимо. Враги объясняли удачу ловкостью «этой хитрой и лукавой лисы». Правильнее сказать, что он обязан был успехом своему замечательному практическому чутью, выдающемуся государств. таланту, сдержанности при пользовании властью, уменью держать в равновесии личный интерес с благом большинства и с честью, блеском и процветанием города. Сила Козимо заключалась, прежде всего, в его огромном богатстве. Джованни Медичи оставил сыну в наследство 178000 флор. золотом, не считая денег в оборотах и недвижимостей; Козимо, умирая, завещал каждому из двух сыновей по 235 тыс. Это был самый богатый флорентинец; благодаря тому, что он являлся банкиром всей Италии и даже всей Европы, его нельзя было разорить изгнанием. Он расположил к себе рабочий люд щедростью, возвратился во Флоренцию (1434), скромно и без эффекта, но принял в руки бразды правления, которых не выпускал до самой смерти (1464). Первоначально Козимо правил силою привязанности к нему общественного мнения и поддержкою рабочего класса; но постепенно такое фактическое могущество переходило в прочный политический авторитет. Он старался сохранять мир, заботился о положении труда: это и значило связать своё правление с интерессами народа, который больше желал обеспечения и покоя, чем свободы. Он покровительствовал промышленности и торговле, литературе и искусству: это значило приобрести популярность и в высших слоях общества. Войны, которых Козимо не мог избежать, он вёл с успехом, съумев привлечь к себе одного из самых блестящих кондотьеров эпохи, Франческо Сфорцу. Он не разрушил республиканских учреждений, но наполнил правительство своими людьми. Он, как Август, соблюдал республиканскую внешность и демонстративно жил как гражданин, без титула, гвардии и двора; но, как и римские цезари, он был абсолютным государем в силу доверия большинства и ослабления старой знати, диктатором без обычной военной окраски. Он всегда практически ставил свои задачи: «упадёт тот, кто в небе ищет опоры для лестницы своей жизни. Я всегда укрепляю её на земле». Довольный введением прогрессивного налога (богатые платили в восемь раз бòльшую долю дохода, чем бедные), народ охотно нёс деньги в казну, которою распоряжался Козимо. Пользуясь полномочиями опекуна республики, обладателя верховной власти (balia), он мог управлять если не безопасно, то твёрдо, подавляя всякую оппозицию. Считая невыгодною для себя безумную жестокость других итальянских «принцепсов» и испытывая отвращение к излишествам, Козимо, однако, не останавливался пред казнью тех, кто устраивал против него заговоры, но чаще довольствовался изгнанием и конфискациями имущества, а в произвольных налогах и штрафах находил превосходное средство обезопасить себя от врагов, разоряя их. Щедрыми наградами он создавал около себя преданную ему личную аристократию, среди членов которой встречались самые громкие имена, но в ряды которой принимались и простые люди. Он разрушил свободу своих сограждан, но, не смотря на это, особенно если сравнить его с другими итальянскими тиранами, не вполне незаслуженно получил титул «отца отечества» и сделался родоначальником династии, под покровительством которой расцвела флорентийская цивилизация. — «Царствование» Козимо укрепило положение его дома; после него власть спокойно перешла к малодостойному сыну его Пьеро (1464-69), который передал её сыновьям своим Лоренцо и Джулиано. Второй погиб во время заговора Пацци (1478), но первый незыблемо держал в руках принципат до своей смерти (1492), придавая ему гораздо более личный характер, чем дед. Рискованными предприятиями, роскошною жизнью и широким меценатством он расстроил фамильное богатство и подорвал государственную казну. Самоуверенный его деспотизм возбудил против него многих в высшем обществе. Постоянное наложение рук на общинное имущество подготовило оппозицию, которая разразилась после его смерти. Но граждане Флоренции не могли сами справиться и с более мелкими представителями следующих поколений Медичи. Они призвали короля Карла VIII на защиту своей свободы. Медичи были изгнаны оружием чужеземцев (1494). Надо было организовать возвращённую независимость. Восторжествовала на несколько лет смело-грандиозная попытка демократической теократии Савонаролы <…> Вызванное им сочувствие свидетельствует о создавшейся в обществе и народе реакции духа свободы против политического деспотизма, о протесте религиозного идеализма и мистического чувства против увлечения мирскими благами и распущенностью века, любви и самоотвержения — против эгоизма, наживы и карьеры. Проповедь Савонаролы заключала много правды и светлых мыслей, но концепция его оказалась слишком узкою; ему не удалось освободиться из рамок средневекового мировоззрения, система его слишком напоминала фанатизм старых времён. Религиозно-нравственный энтузиазм народа быстро охладел; социальная его энергия была истрачена на борьбу предшествующих веков. Вскоре он вновь отдался светскому деспотизму, требовавшему от общества меньше усилий и лучше обеспечивавшему насущные потребности