В усыпальнице слабее, чем в вестибюле библиотеки, выразился дух нового искусства. Здесь сказалась флорентийская кровь Микельанджело. Он творил ещё под влиянием традиций Возрождения. Линии стен и сводов, размещение окон, распределение света, оживление часовни лишь подчёркиванием основных архитектурных линий остаются ещё в пределах старого стиля; здесь Микельанджело не порывает окончательно с заветами учителей. Но совершенно новое говорят его скульптуры. В каких образцах эпохи кватроченто видно, чтобы скульптура говорила о настроении, о чувстве художника? В эпоху кватроченто скульптура строга и несколько суха в формах. В мраморах и бронзах XV века чувствуется какое-то напряжение: скрыта энергия и скован порыв к движению, фигуры как бы насильно приведены в неподвижность. Совершенно иные художественные принципы вложены в аллегорические фигуры Дня, Ночи, Утра и Сумерек, с неподражаемой мощью высеченные Микельанджело из мёртвого камня. Одни из них обессилели от непробудного сна, другие напрасно борются с ним. То в судорожных движениях, то в вялом безжизненном положении тел как бы выступает наружу чувство той внутренней неудовлетворённости, того смятения, которым была полна душа их творца. Резец Микельанджело говорит здесь о том же глубоко-личном настроении, о той мировой тоске, которая отчётливо сказалась в его сонетах. Ему, этому гению, было под силу воплотить своё настроение не только в образах живописи, скульптуры, но даже и архитектуры. Гений Микельанджело вылился не только в глубоком лиризме этих мраморных глыб, но и в новых принципах всей композиции. Размещение фигур в разных плоскостях, игра света и тени на поверхности этих колоссальных тел, достигнутая благодаря их резким движениям, не имеют никаких прецедентов в искусстве Возрождения. Всё это Микельанджело создал из себя, он сам творил новую энергию, новую жизнь
{По Италии. М., 1914}