Александр Валентинович Амфитеатров. Праздник стрелков

— А вот, дядя Витторио, намекали ему, — рассказывают, будто ваш Изидоро с пятью такими же сорви-головами пронесли на прошлой неделе во Флоренцию каждый по двадцати кило табаку…
— Неправда! обижался старик, — Изидоро нёс сорок!
— Тем хуже, дядя!
Старик принимался смеяться:
— Э! у правительства денег много… Король Умберто и синьор Депретис не станут беднее оттого, что в догану {таможню} попадёт какой-нибудь сотней другой лир меньше, а молодым людям надо же позабавиться и достать денег на удовольствия

Лесничий смежного с деревушкой имения графа Кавальканти, самого важного нобиля Тосканы, инстинктивно ненавидел Изидоро и ставил ему на счёт каждую дикую козу, исчезнувшую из лесов его светлости, каждый капкан, каждый силок, найденный в чаще, но уличить молодого браконьера не мог, — юноша был хитёр и ловок, как дикарь, при том дружил с объездчиками, и те держали его руку. Не самому же лесничему было ловить этого богатыря: вернуться без греха с охоты на него было трудно, — живым бы Изидоро не сдался; пришлось бы либо ему всадить пулю в лоб, либо от него получить таковую же. А последнее было возможнее, так как, за исключением своего дяди, понаметавшегося в этом искусстве в саваннах Южной Америки, Изидоро, бесспорно, был лучшим стрелком околотка. Он уже взял несколько призов на празднике Духова дня в Пистойе, но на вертящийся шарик ещё не посягал и первой награды не брал. Она всегда доставалась самому Витторио. В 1882 году Изидоро решился попробовать счастья и на первый приз. Дядя обрадовался этому, как ребёнок:
— Смотри, сынок! толковал он племяннику, — не осрамись. Человек из рода Каварра не должен браться за такую цель, если не уверен в успехе. Мы — триста лет лучшие стрелки Тосканы. Я десятилетним мальчиком бил ласточек на лету. Ты должен поддержать репутацию нашего рода, — и я надеюсь, что поддержишь! Глаз у тебя верный, рука твёрдая… что же касается оружия…

Витторио немного задумался, как бы не решаясь на что-то, но потом махнул рукой, открыл старый платяной шкаф, — чуть ли не единственную мебель в его домишке, — и вынул из него превосходный штуцер, хотя и не совсем новой системы

— Вот, возьми это, Изидоро. Такого оружия нет ни у кого из тех, кто придёт на праздник. Но помни, мальчик: если ты дашь из него промах, я тебе не прощу такой обиды. Это ружьё подарено мне самим великим Джузеппе, когда мы встретились с ним в Америке. Честью тебе клянусь: я никогда не промахнулся, стреляя из него, — никогда его этим не обидел. У меня орденов нет, — это ружьё мой орден. Его обидишь — меня обидишь!
— Ладно, дядя! не беспокойся! сказал Изидоро, пожал старику руку и с благоговением поцеловал драгоценное ружьё. Несколько дней практики, — и он стал своим человеком с великолепным подарком Гарибальди, владея им не хуже самого Витторио

В день св. Духа дядя и племянник проснулись спозаранок, до петухов, надели коричневые бархатные куртки и голубые шёлковые пояса, прицепили к шляпам по два тонких орлиных пера, Изидоро вскинул штуцер на плечо, — и пошли в Пистойю, вниз по извилистой горной тропинке, залитой розовым светом утренней зари