Александр Валентинович Амфитеатров. Падре Агостино

Из мечтаний, навеянных красивой декламацией падре Агостино, было почти неприятно перейти к неприглядной картине современного флорентинского строя, на который Агостино не пожалел тёмных красок… Тихий голос его крепчал-крепчал и вдруг загремел такими могучими и страстными нотами, что всю толпу всколыхнуло, у слушателей мороз прошёл по коже. Только у Поссарта* в «Лире» слыхал я такие изумительные голосовые переходы! Наши русские ораторы и декламаторы всю свою жизнь вертятся на двух-трёх нотах, — оттого-то и пасуют они перед своими западными собратьями, воспитывающими свою речь по Легуве и Лаблашу**
[* Эрнест Легуве (1807–1903) — французский драматург, прозаик, публицист Луиджи Лаблаш (1794–1858) — итальянский оперный певец-бас; издал 28 упражнений для баса. С 1852 г. гастролировал в России (e.n.)]
[** Эрнст Поссарт (1841–1921) — выдающийся немецкий актёр-трагик, исполнитель ролей в пьесах Шекспира и Шиллера; неоднократно гастролировал в Москве и Петербурге (e.n.)]

Оратор беспощадно бичевал флорентинскую распущенность: бесстыдство нобилей, роняющих древние честные имена торговлей герцогскими и графскими гербами, под маскою фиктивных браков с первой встречной богатою форестьеркой, будь она раньше хоть проституткой; леность мещанства; безучастное отношение флорентинца к судьбам отечества: — лучшие люди не оценены во Флоренции и встречают в ней дурной приём

— Я слышал, — говорил он, — что флорентинцы много молятся и горды своей религиозностью. Но религия не мешает, однако, Беппо, осенив себя крёстным знамением, подстеречь и зарезать из-за угла беспечного форестьера, а Альфонзо — guardio di publica sicurezza (городовой) — тем временем бьёт поклоны перед Мадонной вместо того, чтобы задержать улепётывающего Беппо. По статистическим данным, во Флоренции больше преступлений, чем где-либо на полуострове. Нигде не встретишь такой ненаказуемости порока, такого равнодушия к благу и жизни ближнего

И падре с неподражаемым юмором рассказал несколько известных всей Флоренции фактов той зимы: — как, например, на Piazza della Signoria, в глазах городовых, зарезали человека, а стражи, чем бы ловить убийцу и помочь раненому, принялись рукоплескать: bravo! bravo, ragazzo! ha dato una bella coltellata! [Браво, молодец! Вот так хватил]; как обворованный иностранец не мог в течение целых трёх месяцев добиться правосудия и чуть сам не угодил в тюрьму по подозрению, что украл свои же собственные вещи…

Толпа с изумлением слушала, как с церковной кафедры, с которой она привыкла слышать проклятия еретическому северу, раздались похвалы порядкам безбожной Ломбардии. Агостино ни разу не упомянул имени папы и весьма политично обходил в речи савойскую династию, но с языка его не сходили слова «ltalia unita» [единая Италия (e.n.)], «nostra bella cara patria» [наше прекрасное дорогое отечество (e.n.)] — и сколько разнообразных оттенков вливал он в эти простые слова!.. Глаза его заблистали, бледное лицо вспыхнуло румянцем, когда он произносил последнюю фразу своей проповеди: «Почтение и молитвы — церкви, всю жизнь — за отечество. Так-то!» — И, ударив рукою по пюпитру, он отрывисто сказал обычное заключительное: «amen…»…

Б. был недоволен проповедью: ему хотелось чего-нибудь высокого, отвлечённого, мистического, а Агостино взял да и вывел его на шумный практический рынок, вроде того, где с давних лет сидит и льёт воду из клыкатой пасти гений-покровитель Флоренции, медный кабан, с мордой, отполированной поцелуями уличных мальчишек

— Это — не проповедь, а простая «светская речь», — говорил он, — он не вставил в свои слова ни одного текста, а цитировал Стеккетти и Джусти*, упоминал о Ломброзо… Что же это за проповедь? Но, сознаюсь, что после Гамбетты** я не слыхал такого увлекательного оратора. Этот скромный приступ, этот величавый эпический тон, — и вдруг, как из жерла Везувия, — громовый взрыв пламеннейшего лиризма, ракеты жгучих сарказмов… чисто гамбеттовский приём. При том, — что за дивный голос!
[* Джузеппе Джусти (1809–1850) — итальянский поэт, автор политических сатир; «итальянский Беранже» (e.n.)]
[** Леон Гамбетта (1838–1882) — премьер-министр и министр иностранных дел Франции; лидер левых республиканцев (e.n.)]