Разумеется, все эти наблюдения не могли быть сделаны мною во время моей первой утренней прогулки, но в сношении с туземцами мне пришлось вступить тут же: план не помешал мне заблудиться на обратном пути, а когда, получив надлежащие указания, я собралась сесть на трамвай, чтобы не опоздать к кофе, то выяснилось, что и для этого нужно опять обратиться к кому-либо за наставлениями: мне разъяснили, что трамвай остановится для вас на таком то перекрёстке, если вы станете посреди улицы и подымете руку. — В «Короне» экскурсанты уже поднялись, и некоторые жаловались, что были весьма рано разбужены не ослиным рёвом, как я, а шумной ссорой каких-то дам шестой группы, не поладивших из-за очереди в ванной (в «Короне» всего-на-всего одна ванна, и записываются на неё с вечера). В десятом часу мы были готовы к выступлению под предводительством А.С. Первый наш осмотр был посвящён прежнему монастырю, а теперь музею Сан-Марко. Выбор был сделан очень удачно. Вряд ли у кого из нас скоро изгладятся в памяти изящное киостро (внутренний двор или сад), длинные ряды келий и рассказ А.С. о Савонароле и Медичисах. Умышленно умалчиваю о фресках Фра-Анджелико и Гирландайо, ради которых нас, собственно говоря, туда повели, потому что и самая живопись и серьёзные объяснения А.С. были не по плечу многим членам каравана и только утомили их. А.С. оказался руководителем пламенным, с такой любовью и проникновенным пониманием относящимся к вопросам искусства, что упростить свои пояснения, опустить их до уровня понимания всей нашей группы была задача для него невозможная. Если же он замечал среди руководимой им толпы признаки утомления, скуки, грубого непонимания и нежелания понять, его передёргивало, подъем оставлял его; он сразу опускал плечи, как будто уменьшался сам, и начинал говорить вялым голосом, в котором чувствовалось, что теперь он говорит исключительно по обязанности. Такое превращение мы имели случай наблюдать в то же утро в Академии, когда, при осмотре произведений Микель Анджело, одна из наших дам заметила, что неоконченные произведения явно обличают в Микель Анджело ещё неопытного скульптора. Программа осмотров и лекций во Флоренции непосильно тяжела для экскурсантов: все четыре дня оказались у нас до такой степени перегруженными, что ни утром, ни до ужина, ни вечером мы не были свободны. Музеи, картинные галлереи и церкви предъявляли слишком большие требования к нашей способности воспринимать впечатления и переваривать их. Явления, с которыми нас знакомили, были настолько крупными, что каждого, взятого в отдельности, могло хватить по меньшей мере на неделю (Уффици, Академия, Барджелло, С. Кроче и т.д.), а овладеть их совокупностью в четыре дня было немыслимо. Мы могли только убедиться личным опытом, что Флоренция обладает сокровищами искусства бесконечно высокой ценности; что в город этот надо приехать не на неделю и не на две, если хочешь с ними познакомиться
Окрестности Флоренции, окружающая её природа, которой не испортила рука человека, любовно и осторожно коснувшись её, являются необходимым и неотделимым от самого города флорентинским впечатлением. В первый же день А.С. повёл нас на холм С. Миниато, откуда открывается несравненной красоты панорама. Для того, кто хоть раз имел случай полюбоваться долиной Арно с её серебристо-серыми рощами оливковых деревьев и группами стройных кипарисов, благородными тонами городских построек и линиями зданий, исполненными тонкого изящества, цепью волнистых холмов, обрамляющих очаровательнейший из видов Италии, — невозможно будет равнодушно вспомнить о знаменитом куполе Брунеллески или увидеть его изображение на фотографии, на открытке, без того, чтобы вся картина не развернулась сразу перед его мысленным взором. Тому, кто взбирался на холм Bellosguardo ранним утром и видел, как лежащая внизу Флоренция начинает освобождаться от тонкой дымки тумана, или при заходе солнца проходил по семивёрстной Viale de’Colli, распланированной великим архитектором Поджио, и наблюдал, как бледнеют и гаснут вершины холмов, а Флоренция внизу расцвечивается огоньками, — тому понятно будет тяготение к Флоренции мастеров Возрождения и обилие художников, родиной которых был этот город или его окрестности. Тут самый воздух дышит гармонией цветов и форм, и можно более удивляться человеку, который сумеет не поддаться его влиянию, а не тем, кто, взросши в этой атмосфере, откроет в себе любовь к прекрасному и силы для художественного творчества